Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

– На одном адрес смазан, но почерк точно один и тот же. Хотя письма пришли с разных концов страны!

Лицо Беллы помрачнело, но она смогла придать голосу оптимизма:

– Вполне возможно, что первое письмо отправитель бросил на почту в Кентербери, а потом проехал пару сотен миль на северо-запад к Озерному краю.

– Пусть пока этот «отправитель» и остается подальше отсюда, – заметил я. – Но сомневаюсь, что нам приходится на это рассчитывать.

Люсинду этот разговор утомил, она закрыла глаза, будто мысленно убеждая свою жизнь вернуться в привычное русло. Белла ткнула меня и указала на подругу, чтобы я это заметил.

Грустно, что Люсинда так страдает, но подло было бы давать ей ложную надежду относительно себя. Надеюсь, мои слова не прозвучат сейчас самодовольно, но было очевидно, что в ней по-прежнему теплились ко мне чувства, и не хотелось поверх всего, что выпало на ее долю, еще и разбить Люсинде сердце.

Хотя, конечно, это вышло все равно самодовольно, предполагая, что я – такой весь из себя соблазнитель-донжуан – способен разбить кому-то сердце. Но не зная, как поступить правильно, я решил в любом случае поддержать ее.

Я сел на корточки перед ее креслом и заговорил настолько нежно, насколько был способен:

– Я понимаю, что сейчас будущее не кажется тебе светлым, но у меня есть друг в Скотленд-Ярде, и он нам поможет. Я все ему вчера рассказал по телефону, он пообещал приехать, как только у него появится возможность. А до его приезда мы с Беллой сделаем все возможное, чтобы ты была в безопасности.

Она снова открыла глаза, но не успела ничего сказать, потому что в комнату ворвался пышущий яростью мужчина:

– Не нужна нам твоя помощь, Куин. Можешь ползти обратно в дыру, в которой все это время прятался.

Гостиная в доме номер три на Давкоут-лэйн быстро заполнялась знакомыми мне по детству людьми – дружелюбными и не очень. Мы с Джеймсом Хитоном все детство были близки. Он всегда был гордым, вспыльчивым человеком, но дружба наша рухнула не из-за этого.

– Как я рад тебя видеть, старый друг. – Я умудрился сохранить вежливость, но Джеймс все равно смотрел на меня, словно я только что плюнул ему в лицо.

Подростками мы оба были влюблены в Беллу, а потом она выбрала меня, а не Джеймса, и мы с ним и словом не обменялись до самого моего отбытия на войну. Он следом не отправился – его отец стоял во главе местного пункта призывников и сделал все возможное, чтобы уберечь сына от такой судьбы – и это стало последней каплей в море нашего раздора.

– Кто тебя сюда позвал? – Он был не очень рад меня видеть – и это мягко сказано.

– Успокойся, Джеймс, – сказала Люсинда, вскочившая с кресла ему наперерез. – Белла и Мариус предложили нам помощь, и это очень мило с их стороны.

– А мне кажется неразумным пускать в дом потенциального убийцу. Кто знает, может, Куин сам и писал эти письма?

С нашей последней встречи мой школьный друг, ставший школьным врагом, не сильно изменился. Уже тогда он обладал тем же властным взглядом и острым углом челюсти, тем же высокомерным тоном и рычащим голосом. Правда, теперь он вырос еще на полтора фута и стал окончательно похож на циркового силача. Белая хлопковая рубашка обтягивала его тело так, будто он купил неверный размер, ткань вот-вот готовилась лопнуть.

Мне не было интересно с ним спорить, поэтому я сказал без тени агрессии:

– Я приехал, не чтобы позлить тебя.

– А мне и не нужны твои геройства! Спасибо, Джеймс. – Люсинда заскрипела зубами, словно готовясь к драке. Ей по жизни все удавалось, так что я вполне мог поставить в этом сражении на нее. – У меня есть проблемы покрупнее, чем твое хрупкое эго.

Мне бы он за такие слова набил пару шишек, но Люсинда всегда могла из него веревки вить. Он сжимался и уменьшался до маленького мальчика, кем и был где-то глубоко внутри.

Из-за его совершенно необязательной бравады – ну и из-за его широченных плеч – я не увидел его сестру. Тилли стояла в двери, держась за косяк, будто у нее не было сил удерживать равновесие самостоятельно.

– Тилли, милая моя. Как я рада нашей встрече! – В наши распри Белла не лезла, но бросилась приветствовать старую подругу, как только Джеймс уселся в кресло.

– Я бы, конечно, так не сказала, – едва прошептала она в ответ. – Если меня ждет неминуемая смерть, то совершенно ничего «радостного» я в этом не вижу. – Младшая из Хитонов всегда была хрупкой и прозрачной, словно привидение. Не было у нее ни громкости брата, ни очарования сестры. Она была серенькой, словно мышь, и каждый, кто пытался попасть за ее стены, понимал, что за ними и смотреть-то не на что.

Возможно, все так восхищались Люсиндой просто потому, что она была совершенно не похожа на свою кузину.

– Мы сделали чай, – сказал я, потому что не знал, чем еще заполнить напряженную атмосферу. – Хотя он уже, наверное, остыл. Пойду на кухню, сделаю еще.

Белла взглядом умоляла меня вернуться поскорее, но, если честно, я рад был сбежать. Я помнил планировку дома с детства. Ничего не изменилось, даже чай для заварки хранился там же, куда его клала уже почившая миссис Хитон. Я поставил воду кипятиться и отыскал необходимое «снаряжение», а следующие три минуты простоял не шевелясь, чтобы прийти в себя.

На передовой в Амьене я думал только о том, как вернусь домой в Хёртвуд. Он стал для меня раем, вроде Нетляндии для Дарлингов. Он казался мне местом чистой гармонии, окруженным лесами с древней, природной магией. Сидя в жидкой грязи затопленного окопа в холодные дни, я забывал про сплетников и деревенских проныр. Я закрывал глаза на бесконечные весенние дожди, на нудные школьные будни и на бестолкового Джеймса Хитона. Хёртвуд – и его великодушная королева Белла Монтегю – был раем, куда я мечтал однажды попасть.

В этой фантазии я тонул и во Франции, и тогда, на кухне Люсинды. Когда я пришел в себя, вода закипела, а в гостиной бесновалась новая ссора. Я выключил печь, набрал заварочный чайник и вернулся к остальным, настроенный выяснить наконец, кто мог отправить эти письма.

– Кому чаю? – спросил я радостно и принялся наполнять только что принесенные чашки. Обычно я не такой услужливый, но надо же было как-то избежать драки с этим получеловеком-полуконем, который только что ворвался в дом.

Сомневаюсь, что