Фактор Лилит - Джин Пайва

Рассеянно прихлебывая кофе со сливками, Элиза улыбнулась своим мыслям:

– Только одна неделя работы осталась. У нас уже есть маленький список пациентов, через семь дней начиная с сегодняшнего. По большей части – благодаря тебе, па.

– Нет, я тут ни при чем. Больше половины пациентов были вашими в больнице. А соседей навербовала ваша медицинская сестра. Я только добавил парочку.

– Пап… – Элиза посмотрела на свекра, любовь и уважение читались на ее лице. – Дело не только в этих пациентах, хотя их общественное положение поможет нам утвердиться. – Жестом она попросила Хэла не прерывать ее. – Я сейчас обо всем, что ты сделал для нас. Нам потребовалось бы лет пять, не меньше, чтобы добиться всего этого, если б не ты. Подожди, я не закончила. – Элиза продолжала протестующе держать ладонь. – Ты был с нами всегда, каждый раз, когда мы нуждались в помощи. Без тебя мы бы вряд ли встретились вообще… Благодаря твоей клинике и тем стипендиям, которые ты назначил для волонтеров, мы встретились как раз там, где надо, в нужное время. Мы хотели подождать с этим вопросом, но, по-моему, сейчас самое время. Папа, почему бы тебе не перебраться к нам? Не только перенести практику – переехать вообще. Поселиться с нами вместе. У нас есть отдельная квартирка с выходом в сад, там получится отличная приемная. Ты был один достаточно долго. Луиза умерла восемь лет назад. Джефф и я говорили о тебе, и мы хотим, чтобы ты жил с нами. Мы оба хотим.

Хэл Вон утратил дар речи, его глаза подозрительно заблестели. Комок в горле мешал ему заговорить, он смог только покачать головой. Он сглотнул и сделал глубокий вдох, прочищая горло.

– То, что вы предложили мне это, важно само по себе. Но у меня своя практика на Лонг-Айленде. Там я работаю, у меня там друзья, и, – он ухмыльнулся, – кто знает, вдруг найдется леди, согласная заняться для меня домоводством. Но ваше предложение для меня лестно. Не всякая родная дочь способна на такое. Кроме того, должен признаться, что помогать вам для меня означало иметь предлог быть рядом. У половины моих друзей в клубе дети сбежали в Калифорнию. Спасибо вам, большое спасибо за это предложение.

Джефф наклонился и чмокнул Элизу в макушку.

– Это ее идея, па. Правда, мне показалось, это было бы здорово. – Джефф повернулся к отцу и подмигнул. – Кроме того, двум новичкам не помешал бы постоянный опытный консультант.

– Брось, я слишком растрогана, чтобы смеяться, – заявила Элиза и сразу же звонко расхохоталась. – Это все болтовня, а меня убивает моя усталая спина. Кстати, – Элиза подскочила, ее кружка была еще наполовину полной, – Бри придет сегодня днем, и я хочу, чтобы она увидела большую комнату без следов старых обоев. Мне осталось очистить всего одну панель, и я вполне успеваю – если начну прямо сейчас.

Она подарила воздушный поцелуй мужу и более весомый свекру, находившемуся ближе к выходу, и исчезла в дверном проеме, но тут же вернулась и просунула голову в кухню, нежно глядя на Хэла:

– Я серьезно, папа. Мы оба серьезно. Предложение остается в силе, независимо от леди-домоправительницы. Возможно, я даже сумею благотворно повлиять на тебя, например отучить от этих костюмов и галстуков в полоску. Знаю, знаю, это верность школе и так далее, но тебе следовало бы попробовать цветастый, с какими-нибудь разводами. – Элиза простодушно улыбнулась, подмигнула и снова исчезла.

– Удивительная девушка, – произнес Хэл, когда снова раздался скрежет шпателя. – Просто удивительная. Я почувствовал это сразу же, когда она появилась в моей клинике кампуса. – На его лицо легла тень. – И довольно скоро это впечатление подтвердилось.

Джефф, собиравший пустые тарелки, на полпути к мойке остановился. Он был занят возней с посудой, и перемена в настроении отца прошла для него незамеченной.

– В Элизе есть что-то такое, чего я до сих пор не могу понять – хотя мы не разлучались с того дня, как встретились. Она по-прежнему удивляет меня. Она выросла почти сама по себе; тетка, которая ее воспитала, была настоящая отшельница. Она сильная и умная; у нее оценки почти такие же, как у меня. Но временами она мне кажется маленьким ребенком. Она способна расплакаться из-за лопнувшего воздушного шарика. Иногда у нее бывает потерянный вид, а я не знаю отчего. Временами мы говорим о чем-нибудь – и вдруг у нее становится такое отсутствующее лицо.

Повернувшись к мойке, Джефф раскрутил оба крана и быстро расставил тарелки под струей воды. Вытирая руки о джинсы, он долгим, изучающим взглядом смотрел на отца, размышляя, продолжать ли доверительный разговор. И решился.

– Вчера ночью Элиза в первый раз обмолвилась, что у нее есть сестра. – Джефф умолк, его растерянность была очевидна. – Как это вышло, что она никогда раньше не говорила о своей сестре?

Хэл Вон выдержал пристальный взгляд сына, стараясь не выдавать свой интерес и удивление.

– Так спроси ее. Только сделай это мягко. Возможно, с этим связаны какие-то тяжелые воспоминания.

– Мы собирались сегодня вечером выбраться куда-нибудь пообедать, первый раз за все эти месяцы, устроить экспедицию по окрестностям. К вечеру у нас состоится официальное вселение – мы расставим мебель в спальне, – ухмыльнулся Джефф. – Я поговорю с ней за обедом.

Хэл Вон выпрямился и кивнул.

– После той работы, которую вы выполнили в этом доме, да плюс еще и в больнице, удивляюсь, как это вы еще помните друг друга по имени.

Не уловив натянутости в ироническом тоне отца, Джефф согласно кивнул:

– Может, ты прав, папа. Может, у нас и времени-то не было поговорить.

– Но не подталкивай ее, Джефф. Это могут быть болезненные воспоминания. Дай ей сделать первый ход.

– Ладно. Она так мало рассказывала про свою семью. Я встречался с ее тетей, но она никогда не говорила про мать Элизы. И обе они ни словом не обмолвились ни о какой сестре…

Поставив на место последнюю вытертую тарелку, Джефф сел лицом к отцу.

– Но главное, в чем я уверен, – Элиза самая чудесная из женщин, которых я знаю. Я страшно ее люблю.

– Пока ты об этом помнишь, все будет чудесно.

– Я не собираюсь забывать об этом, папа. Никогда.

Ни предстоящий ритуал увольнения, ни серьезные перемены, грядущие из-за женщины, которая совсем недавно стала ее подругой, не тревожили Бри Собоул. Она рассеянно следила, как обрывки бумаги скользят под ветром по асфальту – будто куда-то спешат. Они так целеустремленно неслись вперед,