Живи и дай поесть - Моргана Бест
Ничего подходящего в разделе вакансий не нашлось. Все вакансии были для работников на фермах: требовалась либо собственная пастушья собака, либо опыт работы на комбайне. Была ещё вакансия бухгалтера на полставки, но для неё требовалась квалификация, которой у меня не было.
Я по-философски пожала плечами. Мне повезло: денег на аренду, коммунальные услуги и самые необходимые продукты хватало ещё на несколько месяцев. По крайней мере, выбор у меня был.
Я не один месяц планировала собственное дело: изучала оборудование, рассчитывала стоимость услуг, разрабатывала рекламные материалы. За каждой страницей стояли часы работы – и надежда на будущее получше.
Я с лёгкой грустью провела пальцем по приклеенной к обложке фотографии Макса, моего жёлтохохлого какаду. Макс был великолепной белой птицей с роскошным жёлтым хохолком – как и полагалось жёлтохохлому какаду. Он поднимал его, стоило ему взволноваться или испугаться.
Эндрю заявил, что не может одновременно учиться и работать, и я взяла на себя все наши расходы. Я во многом себе отказывала. Два года ходила на работу в одних и тех же вещах, потому что денег на обновки в бюджете не было. Я даже пропустила важную встречу всей семьи, которую устраивали всего раз в пять лет: Эндрю сказал, что я должна выбрать – либо поехать туда, либо поддержать его во время экзаменов последнего семестра.
За все мои жертвы Эндрю отплатил изменами. Как потом выяснилось, не раз и не с одной женщиной. Я узнала о предательстве в тот день, когда мою смену неожиданно отменили и я услышала, как он разговаривает по телефону с другой женщиной. Эндрю попытался свалить вину на меня. Конечно, сама виновата: вечно пропадала на работе.
В начале наших отношений, когда я ещё верила, что мы любим друг друга, я собиралась подписать брачный договор, который Эндрю предложил мне перед свадьбой. Его семья на этом настаивала, а сам Эндрю уверял: это всего лишь формальность.
Но однажды бессонной ночью мне, к счастью, пришла в голову тревожная мысль: а что, если через десять лет что-нибудь пойдёт не так и я останусь одна, без гроша? Я проконсультировалась с адвокатом и позаботилась о том, чтобы не остаться ни с чем, если брак распадётся. Эндрю пришёл в ярость: обвинил меня в недоверии и корысти, а потом несколько недель держался холодно и отчуждённо. Реакция была такой бурной, что я даже подумывала отменить свадьбу.
Надо было тогда послушаться интуиции.
Больше всего меня расстраивало то, что он отказывался отдать мне Макса. Мы оба к нему привязались, но именно я каждый день его кормила, учила говорить, чистила клетку и покупала игрушки. Эндрю почти не замечал Макса – разве что когда хотел произвести впечатление на гостей. Но он прекрасно понимал: если оставить Макса у себя, мне будет по-настоящему больно.
К счастью, не всё пошло так, как хотел Эндрю. Его обязали прислать мои личные вещи, в первую очередь фотоальбомы. Жаль, что я не забрала их, когда съезжала, но тогда я так спешила уйти, так отчаянно хотела сбежать, что схватила лишь одежду и самое необходимое. Задним числом всё видится яснее.
В этих альбомах хранилось то, чего не заменить: фотографии моих родителей, Макса ещё птенцом и мои старые снимки с друзьями.
Я закрыла блокнот и отложила его. Завтрак давно остыл и был забыт.
Я схватила коробку с листовками, сумочку и бутылку воды и отправилась как следует представиться Литл-Таттерфорду. Расследование расследованием, а бизнес ждать не будет.
Глава 6
Я не знала, чем заняться, и решила сходить в главный дом. В конце концов, Крессида приглашала меня на чай, хоть и не назначила времени.
Я помедлила перед пансионом, глядя на огромный, тёмный и слегка жутковатый особняк, возвышавшийся надо мной. Облупившаяся краска выдавала годы запустения. Унылые выгоны с редкой травой тянулись до самого горизонта, в небе нависли тёмные тучи – от всего этого пробирало до костей.
Перед домом стояло несколько лиственных деревьев, и их голые остовы бешено плясали на ветру. Я вздрогнула, когда распахнутое окно качнулось и с грохотом ударилось об облупившуюся раму. В одной ставне зияли крупные дыры, а с внутренней стороны свисали зазубренные обломки дерева.
Вокруг не было других домов – только деревья да любопытные герефордские коровы, пасшиеся на соседнем участке. На этот раз пансион казался диким, неприветливым и до крайности неказистым. От одного его вида по коже побежали мурашки.
Выбравшись из зарослей пожухлой травы, я поднялась по скрипучим ступеням. Постучала в главную дверь и отступила на шаг. Я ждала, что мне откроют и пригласят войти, но никто не вышел. Решив, что стука не услышали, я постучала снова, на этот раз громче.
И снова никто не открыл. Нахмурившись, я повернула дверную ручку и вошла. Двинулась по коридору, старательно отводя взгляд от полицейской ленты, ограждавшей место преступления, но не заметить её было невозможно. Кричащая желтизна ленты так и притягивала взгляд. Полицейских на этот раз не было, зато из комнаты доносился ровный гул. Я подошла к двери и заглянула внутрь. К моему изумлению, я увидела пылесос, а рядом – мистера Баттонса, полировавшего кофейный столик.
– Мистер Баттонс!
Мистер Баттонс поднял глаза. Узнавание едва мелькнуло в его взгляде, и он снова склонился над столиком, продолжая полировать.
– Здравствуйте, Сибил. Рад вновь вас видеть, – пробормотал он. Его чеканный английский выговор прорезал тишину комнаты.
Я остолбенела.
– Мистер Баттонс, нельзя же убираться на месте преступления. Полиция, может быть, ещё не все улики собрала. По-вашему, для чего здесь лента?
Я указала на полицейскую ленту, преграждавшую вход, но мистер Баттонс как ни в чём не бывало молча натирал столик. Я попыталась поймать его взгляд, однако он отвернулся и взялся за другой край столешницы.
– Мистер Баттонс!
Голос раздался у меня за спиной. Я обернулась и увидела Элисон, горничную.
– Мистер Баттонс, что это вы тут, по-вашему, делаете? – почти сердито спросила она.
К моему облегчению, мистер Баттонс отложил тряпку и направился к нам. Он пролез под лентой.
– Я здесь прибираю, – сказал он. – Такой беспорядок, такой ужас. Я не мог на это смотреть. Просто обязан был что-то сделать.
Я так и раскрыла рот. А мысли уже лихорадочно завертелись: мог ли мистер Баттонс оказаться убийцей?
Я уже собиралась заговорить, но Элисон меня опередила.
– Мистер Баттонс, полиция явно ещё не закончила работу на месте преступления. Разве вы не видите, что ленту до сих пор не сняли? Что они подумают, когда увидят, что вы тут убирались?
Мистер Баттонс пожал плечами, хотя лицо его заметно побледнело.
– Прошу прощения, но я должен был там прибраться. Весь ковёр был в шерсти