Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

Фрейя поглядывала на большой пакет из «Лидла» с картиной в пузырчатой пленке. Гарри, прислонив его к правой ноге, жевал сэндвичи. Она уже успела утомиться, оттого что плохо переносила ранние подъемы, особенно по выходным, и пробурчала:

– Ветра нет, это был бы отличный день, чтобы пойти на пляж и поплавать на сапбордах.

– Ну, если нам повезет и нас заметят пораньше, мы успеем вернуться и провести полдня на пляже, наслаждаясь осознанием того, что мы теперь миллионеры!

Она обняла его, наклонилась и поцеловала в щеку:

– Ты мой мечтатель! Не пора ли умерить аппетит, а? Я не хочу, чтобы ты столкнулся с большим разочарованием.

– Понимаю. Думаю, это точно будет копия и вообще практически бесполезная вещь.

Фрейя отступила назад и посмотрела на него с игривым выражением лица, которое появлялось, когда она дразнила его. Такой она ему нравилась.

– Лгунишка! У тебя совсем другие ожидания.

– Ну, может, я немного оптимист, но и реалист тоже.

– Пообещай мне кое-что, – попросила она.

– Что?

– Если картина окажется никчемной копией или еще какой-нибудь бесполезной мазней, мы просто выбросим ее или отдадим в благотворительный магазин – я не хочу держать ее в доме.

– Она очень красивая.

– Многие ядовитые растения тоже красивые.

Он усмехнулся:

– Хорошо, обещаю. А если она окажется настоящей?

– Тогда я пришлю тебе список вещей, которые хочу получить на свой день рождения. Я присмотрела себе туфли от Лабутена, о которых всегда мечтала, и сумочку от Шанель тоже не помешало бы купить.

Он опустил взгляд на пакет и постучал по нему пальцем:

– Ты слышишь, что сказала леди?

В десять утра Гарри и Фрейю Киплинг вместе с остальными охотниками за удачей – их число уже перевалило за тысячу – проводили и поставили в разные очереди. Киплингам был нужен эксперт по живописи. Несмотря на их ранний приезд, перед ними выстроились добрых полтораста человек, а очередь двигалась очень медленно.

Солнце, висящее высоко в небе, начало сильно припекать, и вспотевший Гарри пожалел, что не взял кепку или шляпу и не надел футболку и свои фирменные шорты вместо кремового льняного костюма. Теперь он расплачивался за свое щегольство. Фрейя оказалась более предусмотрительной и выглядела великолепно в широкой соломенной шляпе, простом сарафане и плетеных сандалиях, украшенных синим бантом.

По обе стороны от Киплингов тянулись ряды людей, сжимающих в руках предметы искусства – интересные, так себе и полное барахло.

Гарри повернулся к Фрейе:

– Знаешь, что самое захватывающее для меня в этом шоу? Наблюдать, как меняется лицо у человека, когда ему говорят о стоимости того, что он принес с собой.

– И мне тоже это интересно, – сказала она. – Особенно если у владельца физиономия вытягивается, когда объявляют, что вещь стоит пятьдесят фунтов, а он рассчитывал, что назовут сумму в несколько тысяч. Но ведь мы постараемся не выглядеть разочарованными, правда?

– Или слишком возбужденными.

Гарри и Фрейя вдруг услышали за спиной громкое клацанье каблуков и резкий женский голос. Казалось, позади заржала лошадь.

– Как нелепо они все это организовывают!

Не зная, к кому обращены эти слова, они повернулись и увидели маленькую полную женщину лет шестидесяти, с серебристыми волосами, забранными в пучок, в твидовой юбке и массивных туфлях. Она бережно прижимала к груди картину.

– Одному богу известно, какой хлам притащили сюда люди! – Женщина постучала по холсту тыльной стороной ладони. – На самом деле нужно разделить нас на тех, у кого есть что-то явно стоящее, и тех, кто просто тратит чужое время.

– Ну, я думаю, организаторы не могут понять ценность вещи, пока ее не увидят эксперты, – любезно ответила Фрейя.

– А у вас что за картина? – спросил Гарри.

– Она принадлежит моей семье уже три поколения, – высокомерно заявила дама, затем осторожно, украдкой дала им взглянуть на полотно.

Это был лесной пейзаж с деревьями и водоемом на переднем плане. На заднем виднелся готический собор с очень высоким шпилем, над которым нависали темные тучи.

– Прекрасно! – восхитилась Фрейя.

– Да, но так и должно быть, учитывая происхождение картины.

– Что вам о ней известно? – поинтересовалась Фрейя.

Понизив голос, словно не желая, чтобы ее услышали люди позади, дама прошептала:

– Это Констебл. Джон Констебл. Вы слышали о «Телеге для сена»?

– Конечно, – ответила Фрейя.

Женщина одарила Киплингов чрезвычайно самодовольной улыбкой:

– Ну а это один из видов собора в Солсбери, которые он написал.

– Ух ты! – воскликнул Гарри. – Вы никогда не думали о том, чтобы выставить картину на аукцион – отдать в один из крупных аукционных домов?

– Да, но я слышала, что в мире искусства полно мошенничества, поэтому я решила: пусть ее подлинность подтвердит Оливер Десаута – он сегодня эксперт по живописи, известный знаток старых мастеров, – а затем, конечно, мы отнесем ее прямиком на «Сотби».

– Как замечательно! – кивнул Гарри.

Он ожидал, что седовласая дама задаст вопрос об их картине, но вместо этого она попросила:

– Не позволите ли вы пройти перед вами? Я бы очень хотела, чтобы мистер Десаута увидел шедевр, пока его не утомило обилие всякой ерунды.

Гарри был способен испытывать ненависть по двум причинам, и Фрейя разделяла его чувства. Во-первых, он терпеть не мог тех, кто рассказывал о себе, но не задавал ни одного вопроса про вас, а во-вторых, его бесили напыщенные субъекты, считающие, что все на свете им что-то должны.

– Боюсь, что нет! – возмущенно бросил он, из-за жары становясь все более раздражительным. – Мы с женой приехали очень рано и уже достаточно долго отстояли в очереди.

Гарри повернулся к женщине спиной и тут же услышал ее негодующий возглас:

– Да ну конечно!

Он лукаво ухмыльнулся Фрейе, и та кивнула в ответ – она все поняла.

Через две-три минуты он заметил, как мужчина лет тридцати, в строгом белом костюме, рубашке с очень ярким галстуком и в двухцветных туфлях, пробирается вдоль очереди впереди них, останавливаясь, чтобы осмотреть каждую из принесенных картин. В течение следующих двадцати минут Гарри с Фрейей увидели, как несколько человек с удрученным видом уходят прочь со своими холстами, – и тут же очередь начала двигаться вперед быстрее, чем раньше. Очевидно, мужчина в белом отсеивал явный хлам.

Неужели с ними произойдет то же самое, подумал Гарри, ощутив внезапный приступ паники. Неужели их отправят восвояси, прежде чем они доберутся до