Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Однажды ночью в октябре, когда Исабель разбудила меня, я, кажется, получила ответ.

– Подними мальчишку и одень в костюм, – велела она через интерком.

– Зачем? – Сердце яростно заколотилось: я не была готова к новым событиям.

– Тебя это не касается.

Мне хотелось закричать: «Как же не касается, когда это моя жизнь? Я ведь тоже здесь!» – но я не произнесла ни слова.

«Закрой рот и делай, что тебе говорят», – твердил мой отец. Взрослым он внушал то же самое в более дипломатичных выражениях, но я была ребенком, и со мной он не церемонился. Как и Исабель. В некотором смысле к этой ситуации меня готовили с самого детства. Я умела молчать и подчиняться правилам, но боялась неизвестного. Перемена в нашем с Нестором режиме могла означать что угодно. Но я на сто процентов была уверена, что эта неизвестность не сулит ничего хорошего.

Одевшись и успокоившись, я пошла к Нестору в комнату и разбудила его.

– Уже утро? – спросил он.

– Нет, но Исабель велела нам одеться. Наверно, мы куда-нибудь поедем. – Я говорила «нам» и «мы», чтобы не слишком пугать подопечного, чтобы он не чувствовал себя одиноко. Будь моя воля, я поехала бы с ним куда угодно.

Темно-синий костюм покроем напоминал школьную форму. Он висел в шкафу в комнате Нестора со времени его приезда, но мальчик никогда его не надевал: костюм был великоват. Когда Нестор оделся, я протерла ему лицо мокрой салфеткой, причесала и надела галстук. Как только мы подошли к двери лестницы, Исабель открыла ее.

Впервые ступив на площадку, я увидела, для чего предназначалась камера слежения в коридоре. На стене с внешней стороны был установлен небольшой черно-белый монитор, чтобы Исабель могла видеть нас, прежде чем откроет дверь.

Когда мы спускались по ступенькам, Нестор заплакал. Мне тоже хотелось плакать, поскольку я не знала, к чему готовиться. Лестница вела в длинное, выложенное плиткой фойе, где нас ждали мордовороты. Нестор вцепился мне в руку и попытался спрятаться за меня, а я не знала, чего боюсь больше: веселой улыбки Лазло или акульих глаз Густава.

Исабель привела нас в сдержанно оформленную столовую с пустыми буфетами, длинным столом и стульями с высокими спинками. Как только мы вошли, она закрыла тяжелую раздвижную дверь. На мгновение мы оказались отделены от мордоворотов. На одном конце стола стоял ноутбук, и Исабель усадила перед ним Нестора. Сама она села на стул справа от него, а я без приказа села слева, чуть в стороне.

– Тебя не должны ни видеть, ни слышать, – рявкнула мне Исабель. – Ты меня хорошо поняла?

Я кивнула. Она нажала несколько клавиш на ноутбуке, и на экране появился одетый в костюм мужчина с темными волосами, седеющими на висках. В правом верхнем углу находился серый квадрат с силуэтом человека.

– Как обещали, – произнес неизвестный голос позади пустого квадрата.

– Нестор! Hijo![7] – воскликнул мужчина в костюме.

– Papá! – Нестор, который только что успокоился, снова заплакал.

– Como estas? Estas bien? Estas a salvo? – Отец Нестора тоже боролся со слезами.

– Sí, Papá.

– Tú ves bien. Te ves saludable. Tú estás comiendo bien?

– Sí, Papá. Y…[8] Я говорю по-английски с Беа…

Исабель нажала на кнопку выключения звука и покачала головой. Нестор нервно сглотнул.

– Tutora[9]. Твоей учительницей, – шепнула я. Испанское слово «няня» выпало у меня из головы.

Когда Исабель выключила звук, отец Нестора нахмурился. Я кивнула мальчику, чтобы он продолжал.

– Я… Я учу английский с твоей… моей учительницей.

– Это хорошо. Молодец, что усердно занимаешься. – Отец Нестора без труда перешел на английский. – Какая она, твоя учительница?

– Она добрая. У меня уютная комната. У нас есть книги.

– Что ты ел сегодня на завтрак?

– Мы не едим завтрак todavia[10].

– Y para cena anoche?[11]

Он хочет определить, в какой временной зоне мы находимся? Я-то точно хочу.

– Курица с картошкой и овощами, – сказал Нестор. Он все еще не отводил глаз от Исабель. Боялся.

– Bueno. Muy saludable. Estoy tan orgulloso de ti.

– Papá, cuando…

– Satisfecho, señor ministro?[12] – спросил неизвестный голос.

Господин министр?

– Да, но прошу вас, трубопровод не…

– Давайте обсудим это без посторонних.

– Te amo, Nestor, – произнес министр. – No será mucho más. Pronto, mi hijo. Prometo.

– Te amo, Papá, – сквозь слезы проговорил Нестор. – Amo Mamá y Sophia y Tío Ronaldo.

– Por favor…[13] – Не знаю, о чем я хотела умолять, но экран уже потух: обладатель неизвестного голоса прервал связь.

Исабель захлопнула ноутбук, а Нестор зарыдал. Теперь, когда мне не нужно было прятаться, я пересадила его к себе на колени, и он прижал голову к моей груди.

– Я велела тебе держать рот на замке. Только попробуй еще раз такое отмочить, – пригрозила Исабель.

Не вынимая одной руки из кармана, другой она постучала мне по лбу, словно в дверь.

– Не думай, – добавила она, – что я не шарахну тебя током, потому что ты держишь Нестора на руках. Теперь марш наверх.

– Он же ребенок. Неужели вы не видите, что он напуган?

– Мне плевать. – Она недовольно поджала губы, но прочитать выражение ее глаз было труднее. Сочувствует ли она Нестору?

– Пожалуйста, дайте нам перекусить. Хотя бы теплого молока.

Она злобно зыркнула на меня, но пожала плечами и сказала:

– Ладно. Пришлю что-нибудь.

Как только мы вошли в дверь второго этажа, Исабель захлопнула ее и заперла. Я отвела Нестора в его комнату и помогла снять костюм. Когда мальчик переоделся в пижаму, я притянула его к себе и утешительно похлопала по спине. Он доверчиво прильнул ко мне, и это напугало меня не меньше неизвестности. Я была здесь для него единственным близким человеком.

– Хочу к маме, – пробормотал он, переходя на испанский. – Когда я увижу маму?

– Не знаю. Хотела бы я знать.

Словно из самой глубины груди у него вырвалось рыдание. Мне была знакома тоска мальчика.

– Mamá.

– Я тоже потеряла маму, когда была немногим старше тебя, – сказала я. Я не могла его утешить, но хотела показать, что он не один.

Мальчик, притихнув, слушал.

– Мне пришлось жить с чужими людьми. Так что я понимаю, как страшно быть в незнакомом месте с теми, кого ты не знаешь.

– Но тебе удалось снова увидеть маму?

Я так громко сглотнула, что он наверняка услышал. Я выбрала неправильные слова? Или такое иносказание не используется в испанском? Нет, просто Нестор был еще маленьким и не понимал: фраза «потерял кого-то» означает, что человек