Тени Грейфолла 3 - Алекс Кош

Себастиан промолчал, не найдя подходящего ответа.

— И еще одно. — Дознаватель понизил голос. — Эльфы. Ты думаешь, они это так оставят? Восемь их воинов остались на том причале. И даже если ты избавился от тел, то Таллос всё равно узнает об их исчезновении, кто-то же остался на том корабле.

— Ээ… тела эльфов убрал не я, — честно признался истребитель. — Орки помогли мне забрать товар и контрабандистов для допроса, но дроу не трогали. И судя по тому, что в городе никто не знает о бойне на пирсе, весьма вероятно, что их тела забрали свои же.

— Это ещё хуже. Ты не слышал, что в Гавани с утра стоит корабль правящего дома Таллоса? Очевидно, они прибыли, чтобы отыскать виновных.

— Слышал что-то такое, но думал речь шла о том самом корабле контрабандистов.

— Нет. Прибыла какая-то очень важная шишка из Таллоса. И никто не знает с какой целью.

Себастиан пожал плечами.

— Если их цель — я, то буду ждать нашей встречи с нетерпением.

— Ты ненормальный.

— Просто не люблю эльфов.

— Понимаю, чем это обусловлено, но точно не принимаю. Как бы ты их ни ненавидел, но если они придут за тобой, ты с ними не справишься.

«Особенно без моей силы», — тут же напомнил Каэлар.

— Пожалуй, тут ты прав, — мысленно ответил ему Себастиан. — Я сейчас в опасной ситуации. И должен быть готов дать отпор в любой момент.

— О чем задумался? — хмуро поинтересовался Джоэл.

— Думаю, что мне и правда стоит подготовиться к возможным проблемам… Ты давай выздоравливай, и потом будем думать, что делать дальше.

Джоэл пытался выведать у Себастиана больше подробностей о Вивисекторе, но тот уже выбрал для себя план дальнейших действий и не мог оставаться на месте. Поэтому спустя полчаса он уже шел по темной улице Нижнего Города, там, где не было ни магических фонарей, ни прохожих.

— Ты хотел жертву?

«Я хотел ее с рассвета, носитель. Но не буду мелочиться, главное, что ты созрел».

— Условия выбора жертвы те же.

«Да, да, помню. Не дети. Не женщины. Только те, кто сам на тебя нападет. — Древний помолчал. — Ты понимаешь, что это твои условия, а не мои. Мне все равно, чью душу есть, лишь бы она была сильной».

— Знаю.

«Тогда идем туда, где я смогу наесться досыта».

— Едва ли ты получишь сильную душу. Сегодня попробуем взять количеством.

Это было дело, которое они делали вместе все десять лет, и Себастиан ненавидел его ровно настолько, насколько в нём нуждался. Каэлар питался душами, и периодически де Грейву приходилось решать, кто именно станет жертвой. В такие моменты он предпочитал оставлять выбор на случай или судьбу.

Простая одежда, которую он утром надел для приемной фонда, сейчас оказалась очень кстати: в Нижнем Городе он точно сойдет за своего. А дальше нужно лишь привлечь внимание определённого типа людей, охочих до чужого добра.

Дальние дворы Гавани начинались за угольными складами и упирались в воду. Патрули не заходили сюда после заката, предпочитая прогуливаться по более безопасным районам. Да и простой люд старался обходить эту часть города стороной.

Себастиан миновал баржу, вросшую в берег, и сарай, из которого пахло выгребными ямами, и толкнул дверь безымянной таверны с покосившейся вывеской «Дырявая бочка». Внутри было темно, тесно и душно. Пили тут много, и так же много играли в карты и устраивали драки — типичное заведение для тех, кто живёт на самом дне Нижнего Города. Обычная, не магическая лампа над стойкой коптила так, что у стоящего под ней хозяина заведения постоянно слезились глаза. На появление Себастиана никто не отреагировал, однако, все присутствующие мгновенно узнали в нем чужака.

За стойкой стоял хозяин с рябым оплывшим лицом, у стен теснились неровные столы, за которыми сидели люди разной степени подпитости.

Себастиан на ходу вытащил из сумки кошель, увесистый и звонкий, достал серебряный, и положил на стойку.

— Пива.

Кошель видели все, на это он и рассчитывал. Пиво же, едва коснувшись губами кружки, Себастиан тут же вылил прямо на пол.

— Какое мерзкое пойло, — процедил он. — Я сегодня завершил одно очень выгодное дельце, поэтому пойду и найду место получше. Монету можете оставить себе.

Он вышел на улицу, в темноту, где начинался длинный проход между складами и где, как он и рассчитывал, его очень быстро нагнали. Их оказалось четверо. Двое впереди, еще пара за спиной, и возникли они одновременно и без спешки, как люди, для которых подобные действия совершенно привычны и давно отработаны.

— Кошель, — произнес передний, коренастый, демонстративно поигрывая длинным ножом. — И сумку. И останешься живой.

— Не останется, — возразил сзади второй голос, помоложе. — Он мне не нравится.

— Помолчи.

Себастиан стоял посреди прохода, с револьвером под сюртуком и кинжалом за поясом, и не доставал ни того, ни другого. Его личное правило было простым: они должны попытаться его убить первыми. Поэтому он ждал.

А вот коренастый ждать не стал. Рывок вперёд, и вот нож пошел снизу, в живот, быстро и умело. Себастиан с легкостью ушел от него, но опытный боец извернулся и лезвие чиркнуло по ребрам, вспоров сюртук Мориса. Второй нападающий ударил сзади, дубинкой по плечу, и от удара у Себастиана на мгновение потемнело в глазах. Он упал на колено, и четверо нападавших бросились на него, явно собираясь добить.

— Каэлар.

Ждать древнего не пришлось.

По правому предплечью из-под рубашки потекла черная субстанция, густая и блестящая, как смола. Она опустилась с руки на землю, растеклась лужей и в следующее мгновение собралась в тело: огромный пес цвета антрацита, без глаз, с пастью, в которой даже не было зубов.

Коренастый успел выругаться, прежде чем пес бросился ему на грудь, но вместо того чтобы начать рвать плоть, будто обнял его. И человек в его объятиях закричал на такой высокой ноте, что остальные в ужасе шарахнулись в стороны. Крик был длинным, на одной ноте, и в нем звучала не физическая боль, а нечто более глубокое. Потом крик резко оборвался, и коренастый осел на землю, целый, без единой раны, с широко открытыми абсолютно черными глазами.

Второго пес догнал у поворота. Третий бросил дубинку и