Молчаливый мальчик - Эндрю Тэйлор
– Повторите. Я вас не понимаю.
Слишком поздно. Глаза раненого снова закрылись. Дыхание пришло в норму.
И в этот самый момент Сэвилл понял, кто перед ним. Вероятно, дело было в стройной фигуре раненого или в его очень дорогой одежде. А скорее, в изогнутых бровях, выражавших не только удивление, но и презрение.
Но какого черта Джарсдел решил до смерти избить ногами мистера Малборна? И что пытался сказать Малборн?
Время незаметно шло. Снова полил дождь, на сей раз не такой сильный, капли воды тихо падали на землю.
Сэвилл понятия не имел, как долго просидел возле Хораса Малборна, пытаясь унять головную боль. Где-то в глубине подсознания зрело понимание того, что нужно хорошенько обдумать случившееся и оценить неминуемые последствия этого дела, которые все меняли. Однако его мыслительные способности были парализованы.
Головная боль мало-помалу утихла, но теперь Сэвилла мучил вопрос, что делать дальше. Малборн нуждался в помощи. Все остальное было вторичным.
Сделав над собой героическое усилие, Сэвилл поднялся. От сильного напряжения кровь бросилась в голову. Он качался как пьяный. Посмотрев на Малборна, он спросил себя, что будет, если Хорас проснется в его отсутствие. Сэвилл решил найти ответ хотя бы на этот конкретный вопрос, поскольку ум не справлялся с чем-то более важным.
Состояние Малборна оставалось достаточно тяжелым, и сейчас было не время гадать, что именно с ним произошло. Сэвилл решил оставить записку. Записная книжка пропала, но альбом для рисования Ричарда Огдена по-прежнему лежал в кармане сюртука, а в кармане жилета Сэвилл всегда держал карандаш.
Сэвилл достал альбом, прикрыл его от дождя и в поисках чистой страницы принялся листать его начиная с конца. Успев просмотреть две трети альбома, он внезапно нашел страницу с зарисовками домов, и все остальное сразу же вылетело у него из головы.
В этом рисунке тушью он увидел нечто до странности знакомое. Огден изобразил двухэтажное крыло дома. Длинные окна цокольного этажа выходили на террасу, заканчивающуюся колонной с вазой на ней. Полдюжины птиц летали над крышей; их стремительные, на первый взгляд хаотичные движения были переданы несколькими экономными взмахами пера.
Должно быть, ласточки, подумал Сэвилл, отгоняя от себя воспоминание. А может, воронки или даже стрижи.
Ласточки? Эти проклятые ласточки.
Шок оказался настолько велик, что Сэвилл пошатнулся и едва не упал. Ему пришлось опереться о стену коттеджа. Художник изобразил новое крыло дома мистера Рэмптона в Варделлсе, не забыв и о постоянно гадивших ласточках, которых Рэмптон ненавидел всеми фибрами души. Длинные окна новой библиотеки действительно выходили на террасу.
Но какое отношение Дик Огден имел к мистеру Рэмптону? И что он делал в Варделлсе?
Перелистав страницы, Сэвилл снова вернулся к рисунку. Ваза стояла не на колонне, как ему сперва показалось, а на стене, которой мистер Рэмптон собирался завершить террасу. Когда Сэвилл в последний раз был в Варделлсе в середине сентября, строители как раз занимались возведением этой стены.
Таким образом, подумал Сэвилл, Дик Огден был в Варделлсе уже после окончания работ. И, поскольку стену успели закончить, а раствор, вероятно, затвердел настолько, чтобы выдержать вес вазы, значит рисунок был сделан через неделю после последнего визита Сэвилла.
Возможно, все дело было в возникновении очередной головоломки, в ином направлении мыслей, а возможно, шок от очередного открытия привел в движение другой, независимый ход рассуждений.
Как бы там ни было, Сэвилл внезапно сумел интерпретировать звуки, вылетевшие из разбитых губ Малборна, а именно те пять искаженных слов, которые тот силился сказать.
Он… тоже… приезжал… в… Париж.
Но кто? Огден?
Глава 59
Чарльз сразу понимает, что наступил рассвет. Свет изменился: он теперь неизменно серый. Воздух тоже стал холоднее. И вот, словно решив положить конец всем сомнениям, где-то вдалеке кукарекает петух.
Как ни странно, Чарльз спал крепко. Последнее воспоминание было об этом ужасном звуке – щелк-щелк – и том, что случилось после. Он вспоминает, как закрыл глаза и притворился спящим. Он вспоминает дуновение воздуха у лица, когда раздвинули полог кровати, и отблеск свечи за смеженными ресницами.
А потом ничего.
Он прислушивается, но не слышит ничего, кроме кукареканья петуха и шелеста дождя. Когда желание облегчиться становится нестерпимым, он садится в кровати. На нем все та же одежда, в которой он был на Найтингейл-лейн, разве что сейчас нет сюртука и башмаков. Он нащупывает место, где сходятся края полога кровати, и открывает полог.
Свет по-прежнему неверный. Он будто тусклая оловянная посуда. Но Чарльз видит очертания маленькой комнаты со скошенным потолком. Свет просачивается через слуховое окно с полукруглым верхом. Чарльз устремляет глаза к окну и сразу замечает, что оно защищено тремя вертикальными железными прутьями.
Он вылезает из-под одеяла и, дрожа, встает с кровати. Оба башмака стоят рядом и ждут Чарльза. Обувшись, он нашаривает под кроватью ночной горшок.
Затем на цыпочках проходит к окну и смотрит на сланцевую впадину между двумя скатами крыши, соединенными широким свинцовым желобом. Сланец мокрый от дождя. Все вокруг серое, включая небо и струйку дыма, вьющегося из трубы слева.
Окно не слишком большое. Прутья установлены очень близко друг к другу, и между ними не сможет пролезть даже очень маленький и очень тощий мальчик.
Чарльз надевает сюртук, запахивая его поплотнее, чтобы согреться. Запястья торчат из рукавов, а сюртук жмет в плечах и под мышками.
Он осматривает оставшуюся часть комнаты. Никакой мебели, кроме кровати и умывальника. Длина комнаты десять с половиной шагов, а ширина – семь с четвертью. Камина тут нет.
Он поворачивает ручку двери. Дверь дребезжит в раме, но не открывается.
И все это факты, на которые можно положиться.
Он все еще в Лондоне? Вопрос, в общем-то, бессмысленный. Когда все вокруг чужое и незнакомое, одно место похоже на другое.
Впрочем, Найтингейл-лейн – это реальное место. Воспоминания наконец возвращаются. Какой-то предатель отправил человека-гору найти его там.
Только Лиззи знала, что он в доме на Найтингейл-лейн. Его сестра.
Неужели она предала своего брата? И действительно ли она его сестра? Это невозможно узнать. Но если она все рассказала мистеру Сэвиллу, тогда он тоже знал о маленьком беглеце, который прятался на Найтингейл-лейн. Следовательно, это он оправил туда человека-гору, и тогда девушка, которая может быть, а может и не быть Лиззи, тут ни при чем.
Чарльз зажмуривается так крепко, что