Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

Бруно, чем печальной заупокойной службой по случаю его внезапного и трагического ухода, и я сделаю все возможное для этого, но мне понадобится ваша помощь. – Он широко улыбнулся. – Нам всем нужно постараться расслабиться, потому что это поможет тем, кто пришел почтить память Бруно, – я уверен, что в этот момент они очень расстроены и подавлены. Я считаю, что оживленная вступительная песня Белинды Карлайл, которую мы только что слышали, была хорошим выбором. Это правда, что на небесах любовь превыше всего. Но пока что наши мысли должны быть обращены от небезопасного мира, в котором мы живем, к нашему совершенному вечному дому, ожидающему нас на небесах. Хотя мы собрались здесь по чрезвычайно печальному поводу, я повторяю: прежде всего это повод выразить свою благодарность, и мы благодарим Бога за Бруно и то счастье, которое он многим принес. Мы молимся, чтобы Бруно упокоился с миром и вознесся туда, где он никогда больше не будет знать боли, печали и страданий. – Преподобный сделал паузу. – Наши мысли и молитвы также должны быть с теми, кто потерял близкого человека, но продолжает свой земной путь. Пусть мир Божий, который превосходит всякое человеческое понимание, пребудет с семьей и друзьями Бруно, пока они пытаются справиться со своей печальной утратой. Давайте вместе прочтем любимый псалом для утешения, псалом двадцать третий[55] царя Давида. Вы найдете его на третьей странице.

Едва прислушиваясь к словам псалма «Господь – Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться», Грейс постарался еще раз прокрутить в голове свою надгробную речь. До выхода на кафедру его отделяли два пункта программы – стихотворение крестницы и гимн «Пребудь со мной», – и он уже чувствовал дурноту от страха. Как, черт возьми, он собирается пройти через это?

Когда орган заиграл последний куплет гимна, Рой почувствовал, как Клио крепко сжимает его руку. Он встал, прошел несколько ярдов до кафедры и поднялся по ступенькам.

Много лет назад один его наставник посоветовал: произнося речь, нужно искать в аудитории пару дружелюбных лиц и сосредоточиться на них.

Но, положив свои записи на пюпитр, Грейс был так близок к слезам, что не решался посмотреть на прихожан. Наконец, когда музыка стихла, он рискнул и поднял глаза. Церковь была переполнена; те, кому не хватило места, толпились за рядами и в проходах. Стояла полная тишина. Грейс быстро обшарил собравшихся взглядом, безуспешно пытаясь найти Брэнсона. Он заметил главного констебля Лесли Мэннинг, а также нового исполняющего обязанности помощника главного констебля Ханну Робинсон, директора школы Бруно, отставного адвоката Мартина Аллена, который дал Грейс и Клио несколько дельных советов по юридическим вопросам, связанным с переездом Бруно в Англию. И вдруг его охватило смятение.

На последнем ряду сидел Кассиан Пью.

Грейс еще раз присмотрелся. Показалось ему это или нет?

Пью изобразил понимающую улыбку. Грейс тут же сердито отвернулся.

Какого черта этот ублюдок здесь делает?

Совершенно выбитый из колеи, оглядывая заполненные людьми проходы, он наконец нашел Гленна – тот вместе с Шивон и Норманом сидел сразу за семьей Клио.

Тишина казалась оглушительной. Рой почувствовал, как подергивается мышца под правым глазом. В воздухе витало ожидание, и на многих лицах читалось сочувствие. Все были готовы ждать. У него была уйма времени. Уйма времени, чтобы все испортить. Он сделал глубокий вдох, затем еще один и уставился в текст речи. «Сосредоточься! – приказал он себе. – Просто сосредоточься. Не торопись». Он снова посмотрел в сторону Гленна, но не сразу смог найти его. И тут же увидел его, увидел его обеспокоенный взгляд. Увидел его добрые глаза и улыбку, говорившую: «У тебя все получится». И он начал, осознавая, что голос звучит нервно и неуверенно:

– Американская поэтесса Майя Энджелоу сказала: «Я поняла: люди забудут, что́ ты сказал, забудут, что́ ты сделал, но никогда не забудут, что́ ты заставил их почувствовать». – Он сделал паузу. – Бруно был поистине необыкновенным молодым человеком, постоянно бросавшим вызов нашим предубеждениям относительно многих аспектов нашей жизни и человеческого бытия. Совсем еще ребенок, в некоторых отношениях он был мудрее многих людей намного старше его. Не знаю, чего бы он мог достичь, если бы остался в живых, но у меня есть ощущение, что он мог бы стать по-настоящему великим человеком. Или, по крайней мере, как он однажды сказал своему директору, – просвещенным диктатором!

Он улыбнулся, его слова вызвали смех.

Когда прихожане замолчали, Рой Грейс продолжил:

– Незадолго до того злосчастного утра, когда я в последний раз отвез Бруно в школу, мы разговаривали о музыке. Он сказал, что ему нравится местный исполнитель Рэг-н-Боун Мэн, а любимая песня – «Какая ты есть»[56].

Голос Грейса дрогнул, его глаза наполнились слезами. Он промокнул их носовым платком, пробормотал извинения, затем сделал несколько глубоких вдохов, после чего заговорил, иногда запинаясь:

– Бруно не был странным в общепринятом смысле этого слова. Но за то короткое время, что нам с Клио посчастливилось провести с ним, у нас сложилось впечатление, будто он стремится найти свое место на каком-то более высоком уровне. Мы оба надеемся, что теперь он нашел его, нашел тот высший план, нашел те сокровища, которые искал. Я подозреваю, что так оно и есть.

Грейс кивнул Смейлу, и через несколько мгновений из колонок зазвучала песня «Какая ты есть».

Схватив листы с текстом речи, Грейс сошел с кафедры и, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, вернулся к своей скамье, где его ожидала теплая одобрительная улыбка Клио.

Служба закончилась песней Боба Дилана «В дуновении ветра», – по словам Эрика, Бруно любил ее слушать.

Томас Гринхайзен и другой распорядитель похорон торжественно шествовали по проходу бок о бок, за ними следовали Рой и Клио. Грейс смотрел прямо перед собой, изредка слегка кивая в знак признательности кому-нибудь из друзей или коллег. Он искал Кассиана Пью, хотя понятия не имел, что скажет, когда доберется до этого самодовольного подонка. Какого черта он здесь забыл?

Но когда они миновали последний ряд деревянных скамей, то место, где, как показалось Грейсу, сидел бывший помощник констебля, пустовало. Его там не было. Или Грейс прошел мимо него и не заметил?

Снаружи, как и планировалось заранее, они с Клио встали неподалеку от крыльца, чтобы поприветствовать и поблагодарить всех пришедших проститься с Бруно. Но когда скорбящие начали выходить на яркий солнечный свет, он отвлекся и стал со злостью думать о Пью, посмевшем явиться на эту церемонию и,