Дух огненных озер - Артур Гедеон
Купчина Губин уже смеялся вовсю:
– Вот же канальи эти бояре, а? Вот же прохвосты! Спасли свои жизни за счет князя-то! За счет души его!
– Все верно, – кивнул Аполлон. – Спасли за счет князя. За счет его души.
Княгиня Савойская слушала рассказчика затаив дыхание. Но тема хитрого хана и лукавых бояр меньше всего интересовала ее. Что-то иное интересовало ее в этой истории. Но Аполлону Светозарову было сейчас не до подобных загадок-отгадок. Он вошел во вкус и раж. И что уж тут говорить, ему было отрадно, что и купец Губин, и красавица Аделаида так внимательно слушают его. Особенно она – княгиня Савойская…
– Но это еще далеко не все, – заметил разохотившийся рассказчик Аполлон. – Князь Светозар вернулся, но все еще медлил. Хан Кудеяр-Кобяк увидел его замешательство. «А теперь моя Алтуна станцует для тебя, князь. Ты же не против?» – «Пусть танцует твоя красавица, князь, – загалдели бояре, – и посмотрим, подивимся, а то вон татары под стенами уже шумят, носятся, к штурму готовятся!» «Пусть танцует», – сказал князь Светозар. Те двое, что сопровождали князя, вооружились: один – бубном, другой – дудкой. И она станцевала для своего князя и всего его двора. И пока танцевала, глаз от нее отвести не могли. Алтуна была похожа движениями на девушку-змею, которая взывает к любви. Главное, что к концу танца князь уже вожделел ее. «Ну что, князь? Что? – вопросили бояре. – Как хороша, как желанна! Нам бы такую женушку!» – «Возьми мою дочь за руки, князь, и ты сразу почувствуешь, что говорит тебе сердце», – сказал хан. И Светозар сказал: «Подойди ко мне, Алтуна», – и она подошла. И он взял ее за руки. И тут словно молния пронзила его – от головы до пят. И сердце его уже было не его. «Ну, князь? – почти что заплакали бояре. – Чего тянуть-то? Татары вона – не стены лезут!» Но князь Светозар уже и так все решил. «Я женюсь на твоей дочери, хан, – сказал он. – Женюсь по вашему обычаю и немедленно». Один из трех провожатых был половецким жрецом, как видно, заранее взятым для церемонии. Их проводили в оружейную залу, где не было икон, а только мечи и копья, топоры, луки да щиты были развешаны по стенам, и там степной жрец провел свой таинственный обряд. Едва он окончился, как князь взял на руки свою юную степную жену и понес в опочивальню.
– Попался князь! – рассмеялся купец Губин. – Влип Светозар! А татары что, татары?
– В тот же вечер, – Аполлон переводил взгляд с Губина на Аделаиду и обратно, – в лагере у татар начался падеж скота – лошади и быки, тащившие телеги, вдруг занедужили и стали падать и умирать. Впрочем, для штурма крепости кони и не нужны. Но к утру у всех татар начался, пардон, – поклонился Аполлон Светозаров, – повальный понос. Может, съели чего не того, а может, и другое что случилось.
– Похлопотали половецкие жрецы, – живо кивнул Губин.
– Может, и так, – подхватил Аполлон. – Одним словом, выворачивало их наизнанку и через горло, и низами. А следом и подыхать стали нечестивые. Бояре Светозаровы думали выйти да перебить их, но побоялись, что к ним зараза прилипнет, и решили: пусть сами сдохнут. Через три дня ополовиненное войско татар едва сумело уползти из-под стен города князя Светозара. Но все эти дни самого князя никто не видел – он не выходил из своей спальни, где властвовала над ним его половецкая царица…
– У-ух! – прорычал Губин.
– Хороша легенда, Ануфрий Данилович? – спросил Аполлон.
– Говорю же: у-ух! Очень хороша! Да, матушка? – обратился он к княгине.
– Еще как хороша, – подтвердила та. – А детки у них были, Аполлон Аполлонович? – спросила она, глядя в глаза их гостю.
– А как же! – беспечно ответил тот. – Родила она ему, по легенде, трех мальчиков и трех девочек. От младшего из мальчишек, названного в честь отца Алтуны – Кудеяром, а в крещении Константином, и пошел мой род. Так гласит наша семейная легенда. Правда, судьба самого Светозара оказалась печальна – наделав детей, он погиб в битве с одним из князей, своих же двоюродных братьев, но для тех времен это было делом обычным. Потому Алтуна правила одна – и жесткой рукой, и никогда больше замуж не выходила, а позже ее княжество и совсем откололось от русской земли. И вновь прилепилось только тогда, когда Русь уже сама стала подчинять себе великие земли.
– А обвенчаны они были? – спросил Губин. – Светозар и Алтуна?
– Об этом история умалчивает, – ответил рассказчик. – А коньяку и впрямь можно выпить!
– Дело говорите, Аполлон Аполлонович! – воскликнул купчина.
Скатерть-самобранку им заменили, все, что было откушано и отпито при трех потаскухах, унесли и накрыли заново. За портьерами уже входил в свой вечерний ритм дорогой ресторан «Гранд Вефур», гремела посуда, оживленно перекликались голоса. Пели скрипки, мурлыкало фортепиано. Время было ужинать. Заказали черепаший суп, паштеты, устриц и много прочей всякой всячины. А еще коньяки, вина и шампанское. Иногда Аполлон Светозаров поглядывал на княгиню и убеждался, что его рассказ пришелся ей по душе. Очень пришелся! Когда она ловила его взгляд, то нежно и многозначительно улыбалась в ответ. И он скромно улыбался ей. Проснувшись сегодня утром в гостинице «Королевская Лилия», Аполлон не смел и мечтать о таком окончании дня. Да если говорить честно, он то и дело ловил себя на мысли: а не спит ли он? Не грезится ли ему это знакомство?
Беседа увлекала их, шли часы, просто летели. Уже был поздний вечер. Но спросить о волнующей его теме рано или поздно он был должен – он давно уже ерзал от нетерпения – и в какой-то момент время для того настало.
– Княгиня, милая княгиня, – проговорил Аполлон. – В Париже я не так давно, но успел обойти весь Египетский зал Лувра. Обойти, изучить, влюбиться… Меня заинтересовала одна безымянная богиня. Она удивительным образом похожа на вас. Как такое может быть?
– Как ее зовут? – спросила Аделаида.
– Понятия не имею. Говорю же – она безымянна. Но ваше с ней сходство поразительно. Уникально! Волшебно…
Княгиня Савойская взглянула на своего приятеля – матерого русского купчину.
– Как разыгралось воображение у