Малум - Юлия Макс

– Пани Зиверсова! Я настоятельно прошу вас остаться в участке до утра. Только в целях вашей безопасности, поверьте. Я не могу вас заставить, но надеюсь на ваше благоразумие.

Женщина недоверчиво, как показалось Эве, кивнула и вышла из кабинета. Беседы с другими потенциальными жертвами тоже не принесли результатов. Якуб хмурился, и время от времени она ловила на себе его взгляд.

– Эва, я правильно предполагаю, что нацистская организация не вела архивных списков тех, кого они мучили? – без прелюдий спросил детектив.

– Насколько мне известно, правильно. Дело в том, что тогда они не считали представителей другой национальности за людей, если можно так сказать, поэтому и не оставляли их имена. Называли их только одним словом: «подопытные».

Ягр разочарованно фыркнул.

– Жаль. Могли бы отследить потенциальных субъектов.

– У меня есть одна идея, но не факт, что я права.

– Излагайте, – разрешил он, как показалось Эве, недовольно.

Возможно, Якуб боялся ошибиться или не любил пускать чужих на территорию расследований – в любом случае Эве наплевать. Она не собиралась беречь чье бы то ни было чувство собственного достоинства. Они встретились на короткий промежуток времени, и Эва надеялась, что так же быстро распрощаются.

Она шумно вздохнула, словно набирала воздух перед прыжком в воду.

– В Цвингере вы сфотографировали архивные записи, которые касаются костела Святого Йиржи[7].

Якуб кивнул, сложил руки на груди, а Эва продолжила:

– В бумагах говорится, что «Аненербе» проводили опыты прямо в костеле, вернее, в помещении под алтарем. Члены организации хотели создать нечто и называли это Neue Gottheit, что в переводе означает «Новое божество». А еще…

– Остановитесь, – перебил Эву Якуб. – Давайте ближе к тому, как найти потомков убитых в опытах, если такие остались.

– Костел окружен кладбищем. Можно попробовать выписать фамилии с могил, которые датированы пятидесятыми годами.

– Думаете, фашисты нормально хоронили тех, кого пытали?

– Нет, конечно. Но если у людей остались родные, то они могли захотеть лежать рядом с ними.

– Вы правы, идея так себе, – отрезал Ягр, а Эва возмущенно засопела.

– Я завтра пойду и проверю, – упрямо заявила она.

Якуб покачал головой, будто молча продолжая вести с ней диалог, но их прервали. Зденек вместе с одним из патрульных, которые были в засаде на предполагаемых местах убийств, приволокли очень грязную и пьяную женщину.

– Шеф, это пани Вилигутова. Нашли сидящей на скамейке возле вечерки[8], которая находится на «линии» убийцы.

Эва поморщилась от резкого алкогольного амбре, смешанного с вонью мочи.

– Проводите пани Вилигутову в камеру, там никого нет, но есть спальное место, – распорядился детектив.

– Есть, шеф. С ними на ночь останемся я и двое наших ребят. На всякий случай, – сказал Зденек.

Ягр кивнул и отправился руководить патрульными на улицах, а Эве ничего другого не оставалось, как пойти к «Форду», чтобы поехать в отель.

Тишину ночи прорезал вороний крик, и Эва тут же подняла голову. На голых черных ветках деревьев возле здания участка сидела целая стая птиц. В момент, когда она посмотрела на них, они разом закричали, словно пытаясь ей что-то сказать, о чем-то предупредить, но она лишь скривилась, чувствуя, что головная боль стала нестерпимой.

Эва

Эва покормила кота и приняла душ, а затем упала на широкую кровать, раскинув руки в стороны. Она постоянно думала о том, что прочла в архивных документах.

В школе Водичкову избавили от природного любопытства, будто садовыми ножницами выстригали ветки личности, делая ее удобной обществу. Только Карлов университет вернул и вырастил ее «я», да так, что фото Эвы висело в почетных выпускниках любимого заведения. На факультете журналистики ее учили верить трем вещам: точным фактам, своим глазам и чутью. И она всегда следовала этим пунктам.

Сейчас она верила в то, что невозможно, но реально. В то, что происходит в Лукове. На руках были документы, подтверждающие ее теорию. Но самое главное должно произойти утром, когда найдут новый труп, несмотря на укрытых в участке потенциальных жертв. Если убийство случится, значит, Эва права.

Значит, нечто злое живет в костеле и убивает потомков тех, кто был причастен к опытам «Аненербе». Раньше она бы даже не допустила подобной мысли, но то, что произошло несколько лет назад в Пражском Граде, то, о чем Эва старалась забыть, перевернуло все ее представления о мире. Она до сих пор помнила, как существа в белых костюмах раздирали шеи гостей бала-маскарада. Как раз после той ночи Эва снова начала видеть силуэты где-то на периферии зрения. Это пугало ее в той же степени, в какой она подсознательно искала нечто, что доказывало бы существование другой стороны мира.

Костел и то, чем занимались в нем нацисты, все больше утверждало ее в предположениях. Эве очень сильно хотелось ошибиться, потому что она не знала, как убить то, что по факту давно мертво.

Целую ночь она почти не сомкнула глаз, но ехать обратно в участок не рискнула. Водить в темное время суток Эва не любила из-за ярких фар встречных машин и потенциально большего числа аварий с плохим исходом.

Едва будильник пропищал семь утра, она собралась со скоростью своего «Форда» в его лучшие дни и отправилась в участок.

Когда до него оставалось десять минут, как показывал навигатор, зазвонил мобильный, и Эва непроизвольно сжалась, раздумывая, отвечать на вызов или нет. Это мог быть редактор, чтобы поторопить ее, или инспектор, который бы сказал, что нашли новую жертву. Закусив губу до отрезвляющей боли, она, не глядя на номер звонившего, нажала «ответить».

– Эва, дорогая. Я в ужасе! Что у