Малум - Юлия Макс

На самом деле она знала, что за этими притворными восклицаниями прячется второе дно. Босс позвонил потребовать статью, и не завтра, а сию минуту.

«Вот только тебя не хватало в такую рань», – подумала Водичкова, но ответила преувеличенно бодрым голосом:

– Доброе утро. Да, убийства ужасные, но мы работаем и проверяем все версии.

– Элу Воде уже давно пора начать освещать происходящее. Если не целую статью, то короткие выжимки для привлечения внимания, – уже совсем другим, холодным тоном произнес шеф-ред.

– Непременно. Я вас услышала. Извините, совсем не могу сейчас говорить. До связи.

Эва завершила вызов и выдохнула, на секунду бросив руль, чтобы вытереть потные ладони о брюки.

Однако мобильный снова разразился трелью. На этот раз она посмотрела на входящий номер. Это был Якуб Ягр и, скорее всего, не с добрыми новостями.

– Доброе утро, инспектор.

– Недоброе. Эва, поторопитесь. Произошло убийство, – бесцветным голосом попросил Ягр в трубку.

– Я уже почти подъехала.

– Встретимся возле участка.

Водичкова прибавила скорости, и «Форд» недовольно заворчал, но Эва заверила его (да, она всегда разговаривала со старичком будто с живым), что больше не будет гонять.

Инспектор уже ждал на улице, когда она припарковалась. Всего за ночь лицо Ягра осунулось, и мужчина стал выглядеть старше.

– Вы совсем не спали? – вместо приветствия спросила Эва.

– А вы? – Выгнув бровь, он так пристально рассматривал ее, словно бы она была преступником.

– Плохо спала. – Неожиданно для себя Эва смутилась. – Поедем на место убийства?

Ягр покачал головой.

– Пойдем, это один квартал. Я только что оттуда.

Они быстрым шагом направились вглубь города. Эву слегка трясло от волнения и недосыпа, а Якуб внешне выглядел невозмутимым. Ей отчаянно захотелось, чтобы он хоть на мгновение стал эдаким вайфаем, раздающим спокойствие и уверенность.

– Итак, – начал он, и по тону Водичкова поняла, что невозмутимость лишь маска Ягра. – Убили Вилигутову, которая вечером абсолютно точно была жива и находилась в участке. Вы видели ее, да и я. Она была жива, когда я уходил в ночной патруль. Зденек клянется, что не спал всю ночь, но под утро где-то на полчаса ушел в уборную. Спустя тридцать минут один из патрульных нашел женщину мертвой через улицу от предыдущего места убийства. Самое странное, что я тоже проезжал это место, и там никого не было, а спустя всего лишь полчаса…

Эва содрогнулась, думая о том, какое невероятное предположение поселилось у нее в голове. Конечно, можно было списать на безрассудство убитой и побег, но вряд ли. Сомнительно, чтобы Вилигутова сама выбралась из камеры и пошла в город.

– Мне очень жаль, Якуб.

Она подняла руку, чтобы коснуться детектива в желании поддержать, но тут же опустила.

– Идемте к месту преступления, а потом на кладбище, как вы предлагали. Левина, Зиверсову и Краузе оставим еще на сутки под усиленной охраной. Я больше не позволю кому-то убить снова!

Женщина без ноги лежала посреди детской площадки. Воспаленные, с красными прожилками глаза погибшей остались широко распахнутыми и смотрели на костел. Кровь впиталась в песок, от убитой ужасно пахло, и Эве пришлось несколько раз отходить подальше от трупа, чтобы вдохнуть свежий воздух.

Возле растрепанных волос несчастной журналистка увидела белые крошки, которые сильно выделялись на рыжем песке. Гипс. Она указала на них Якубу, который в этот момент тихо отчитывал Зденека. Ягр обвинял помощника в халатности. Эва чувствовала, что уже знает правду, но пока не придумала, как лучше ее преподнести и стоит ли. Выходило так, что ей нужно попытаться проверить свою теорию в одиночку. Лишь одно не сходилось. Почему тогда гипс? Что-то выползало из-под костела и трогало скульптуры? Или она все-таки ошибается и это маньяк, который скрывался в доме Божьем?

Напарники поневоле всю дорогу до кладбища молчали, вернее, молчала Эва, а Якуб часто звонил, как опытный кукловод, дергая за ниточку то одного, то другого подчиненного, чтобы достигнуть нужного ему результата.

Криминалист занимался новым телом в парке, судмедэксперт – телами убитых ранее, патрульные сменялись и дежурили даже днем.

– Смутный и Новотный не особо помогают делу, – нарушила молчание Эва.

– Я вообще не понимаю, зачем они здесь, – со злостью в голосе ответил Ягр. – Окопались в участке, на улицу нос не высунут.

Кладбище, окружавшее костел, встретило их тишиной и обманчивым умиротворением. Если бы не дело, которое привело их сюда, Эва в полной мере насладилась бы прогулкой вдоль старых каменных памятников, торчащих из-под земли, словно крошащиеся зубы великана.

Захоронения были старыми и не стояли ровными рядами, поэтому Якуб предложил условно разделить кладбище пополам и каждому прочесывать свою часть. Эва согласилась, доставая блокнот, неизменно лежащий в сумке.

Переходя от могилы к могиле, она быстро записывала даты и фамилии, подходящие под ее вторую теорию, принятую инспектором. Памятники навечно уснувших облепил бутылочный мох, некоторые из них датировались девятнадцатым веком.

Кладбищенскую тишину разрезал крик ворона, который сел на надгробие и уставился на Эву глазами, похожими на черные жемчужины. Его оперение отливало зеленцой, а на груди ярко выделялось одно белое перо, как будто некий знак отличия.

Ей снова почудилось, что птица, смотрящая на нее, о чем-то настойчиво предупреждает. Водичкова в страхе попятилась, пульс начал бить набатом в ушах, а рот онемел так, что она не могла произнести ни слова. Эва постоянно оборачивалась, чтобы найти взглядом Якуба, и, когда он скрылся из поля зрения, быстро направилась к входу в костел.

На ступеньках сидел нищий. Он был увлечен тем, что перебирал в грязной ладони монеты. На звук шагов Эвы мужчина поднял голову. На опухшем лице читалась крайняя степень опьянения, короткие волосы стояли дыбом, а от порванной, давно не стиранной одежды несло потом.

– Ты видела, как ходят призраки? – вдруг спросил он.

Водичкова тяжело сглотнула и пошла быстрее.

– Гипсовые призраки из костела ходят по ночам, – добавил он и безумно рассмеялся.

– Пани? – На порог костела вышел священник.

– Святой отец, мне нужно с вами поговорить, – хрипло выпалила она.

Он по-отечески улыбнулся.

– Хотите исповедаться, дитя мое?

– Нет, отче. Прошу вас уделить мне десять минут вашего времени.

Он приглашающе простер руку.

– Божий дом всегда открыт для всех нуждающихся в его милости.

Эва оглянулась на ступени, но нищий словно испарился, а на том месте, где он сидел, осталась монета номиналом в пятьдесят крон.

Она не знала, как начать непростой разговор, поэтому неправильно начала с главного:

– Не знаю, в курсе ли вы, но на этом месте проводились кровавые ритуалы во времена Второй мировой войны и здесь пытались