Ангельская мельница - Андреас Грубер

— Мадлен совсем из другого теста. Она художница… — Он пожал плечами. — …неудачливая художница, если вам интересно мое мнение. Для преподавания она слишком нелюдима и слишком замкнута в своем мире. Надеюсь, вы однажды проявите себя лучше, юная леди, потому что я был бы рад приветствовать вас здесь осенью.

Приола улыбнулся Татьяне.

— Я постараюсь.

Приола поднял руку на прощание и поспешил дальше по коридору.

После того как Татьяна надела шлем и, показав двумя разведенными пальцами знак победы, выехала со стоянки, Хогарт остался у своей машины один.

Он смотрел ей вслед: Татьяна на своём байке сделала круг вокруг фонтана и так резко дала газу, что из-под колес брызнул гравий.

Наконец она исчезла.

В тот же миг у Хогарта зазвонил мобильный. Это была Лиза, его связная в «Телекоме».

Примечания переводчика:

Михайлергруфт — венская крипта при церкви Святого Михаила; реалия сохранена в транскрипции.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 6

Хогарт неторопливо прошёл по столовой больницы Кайзерин-Элизабет, где Абель Островски прежде, в должности примария, возглавлял отделение неврологии и Институт физикальной медицины. Было уже четыре часа пополудни, и желудок у Хогарта начал урчать. Он купил сэндвич с ветчиной и банку пепси и оглядел зал.

По сведениям Линды, в ночь убийства Островски сделал всего два звонка: в 17.30 — с домашнего телефона семье Зайдль и пять минут спустя — с мобильного на автоответчик Курта.

К тому времени Хогарт тоже успел позвонить Зайдлям, застал у телефона мать и выяснил, что её сын Эдуард работает архивариусом в больнице Кайзерин-Элизабет. Эдди, как она его называла, сейчас был на смене, и, едва женщина повесила трубку, Хогарт сразу выехал.

Теперь он стоял в больничной кафетерии и высматривал мужчину лет тридцати, с высоким лбом и иссиня-чёрными волосами, который, по словам портье, как раз ушёл на кофейную паузу. В столовой было полно пациентов — с костылями, в инвалидных креслах или рядом со стойками для капельниц.

Пахло кофе и пирожными; тихую музыку из радио перекрывал гул голосов — больных и их посетителей. Заметив мужчину в синей больничной форме и белых кроссовках, подходившего под описание Зайдля, Хогарт направился к его нише. Под больничной курткой у молодого человека виднелась футболка «Slipknot».

— Меня зовут Питер Хогарт. У вас найдётся минутка?

Не дожидаясь ответа, он сел за стол.

Эдди Зайдль уставился на банку пепси перед Хогартом.

— Эта дрянь прогрызает кишки, как термиты деревянный столб.

— Моя бывшая подружка вышла замуж за генерального директора Coca-Cola, — пояснил Хогарт.

Эдди несколько мгновений смотрел на него с недоверием.

— Понятно. Ну, приятного аппетита.

— Я здесь из-за примария Островски.

Эдди вскинул брови.

— Долго же вы добирались.

Долго? Хогарт повертел банку в пальцах, стараясь не выдать удивления.

— Я ещё утром, как только прочитал в газете про убийство, позвонил в участок.

Эдди отодвинул пустую чашку и подался вперёд.

— Правда то, что там пишут? Ну, про эти жуткие порезы и что его прямо разделали?

— Об этом я ничего сказать не могу, — ответил Хогарт.

Архивариус, похоже, был совершенно уверен, что Хогарт явился из уголовной полиции проверить его сообщение: он даже не попросил предъявить удостоверение.

Эдди провёл пальцами по трёхдневной щетине, гуще всего росшей на подбородке. Как-то не был он похож на человека, который всё ещё живёт с матерью. Хотя кто-то же должен был гладить ему футболку «Slipknot».

— Перерыв закончился, мне пора обратно в подвал, в архив. Лучше пойдёмте со мной вниз, там и расскажу, что Островски от меня хотел.

— А если прямо сейчас? — нажал Хогарт.

Он подумал о пожаре в кассе медицинского страхования, который ему ещё предстояло расследовать для «Medeen & Lloyd».

— Эй, мужик, полиция полицией, но получать нагоняй от старшего врача я не собираюсь. Перерыв кончился.

— Пять минут, — попросил Хогарт.

— Нет!

Хогарт вздохнул и обернулся. Сквозь кафетерий, в вестибюле больницы, он заметил стройную фигуру Айхингера в элегантном костюме. Полицейский огляделся и направился к стеклянной перегородке, за которой сидел портье.

Более неподходящий момент, чтобы попасться следователю на глаза, трудно было представить.

Хогарт вскочил.

— Ладно, идёмте!

— Ну вот.

Эдди неторопливо поднялся.

Пока Айхингер показывал служебный жетон и расспрашивал портье, они прошли у него за спиной к лифтам. Эдди рассказывал, что на прошлой неделе был в отпуске — четыре дня кемпинга с друзьями на фестивале под открытым небом. Погода стояла отличная, группы играли отпадно, зато пиво, как всегда, было тёплым, как суп.

А в архиве за это время папки, небось, уже до потолка громоздятся. Хогарт слушал вполуха, всё время поглядывая на Айхингера. Краем глаза он увидел, как портье жестом направил полицейского в обеденный зал.

Когда Айхингер высунулся из окошка портье, дверь лифта открылась, и Эдди с Хогартом исчезли в кабине. Прежде чем створки с мелодичным звоном сомкнулись, Хогарт успел выглянуть в щель.

К счастью, Айхингер ничего не заметил. Хогарт знал: терпением следователь не отличался. Наверняка он пробудет в столовой не дольше пары минут, а потом вызовет Эдди к стойке информации по громкой связи.

Пока светящиеся цифры отсчитывали спуск на третий подземный этаж, Эдди всё ещё рассказывал о концерте «Rammstein».

Через несколько секунд дверь на самом нижнем подвальном уровне открылась со звоном. В кабину втянулся типичный больничный запах — мазей, спирта и дезинфекции. К нему примешивался дух пластиковых панелей, которыми был обшит коридор.

Это напомнило Хогарту о визитах к смертному одру отца семь лет назад. С тех пор он ненавидел этот запах: стоило войти в клинику, и тот вместе с воспоминаниями уже не выходил из головы.

Хогарт пошёл за Эдди по коридору к архивным помещениям.

— Что Островски обсуждал с вами в пятницу вечером?

— Ну, он мне позвонил. Был страшно взвинчен. По телевизору как раз шла документалка про «Ваккен». Сначала я вообще не понял, кто это, а потом вспомнил. Его тогда называли «примарием с золотыми пальцами». Если кто и мог справиться со сложной операцией, так это он.

— Чего он хотел? — перебил его Хогарт.

— Это было полное безумие. Ему срочно понадобился доступ в архив. Лучше всего, если бы мы встретились в больнице в тот же вечер, но я, к счастью, смог отложить всё до утра понедельника. По выходным в архиве всё