Малум - Юлия Макс

Он на латыни читал «Отче наш», осеняя крестом останки и кропя их святой водой из ведра, стоящего у его ног.

– Нет! – взвизгнуло существо, и руку священника, которой он святил траншею, вывернуло с хрустом, изогнуло под немыслимым углом, а затем она повисла плетью. Падре вскрикнул, упал на колени и не дочитал молитву до конца.

Эва быстро огляделась, не зная, что придумать, что предпринять. Якуб тем временем прицелился и сделал два выстрела в существо, называющее себя Рахе дер Тотен. Как Эва и подозревала, пули снова отрикошетили, лишь разозлив монстра.

Туман, из которого состояло его туловище, заходил волнами, заставляя руки и ноги из костей качаться в разные стороны, но Рахе смог за мгновение приблизиться и схватить пятившуюся от него Эву за горло.

Она, судорожно дыша, все еще пыталась с ним договориться:

– Я хочу предложить тебе куда больше, – прохрипела она, пытаясь освободить шею из его хватки. – Священник отпоет останки жертв «Аненербе», а затем их разберут и каждого, клянусь жизнью, каждого похоронят как полагается. Ты получишь возможность предстать перед Судом Божьим. Ты получишь возможность наконец уйти!

– Убью тебя, а после – двоих последних. Я должен. – Казалось, существо ее не слушало.

– Эва! – Якуб кинулся к ней, но последовал щелчок костяных пальцев, и его протащило обратно к каменным ступеням костела, о которые он крепко приложился головой.

– За то, что творили «Аненербе», их потомки недостойны жить. На них вечное клеймо! – рычало из глубины черепа.

Над костелом послышался шум сотни крыльев и раздалось пронзительное и сердитое воронье карканье.

– Не… могу… дышать, – прохрипела Водичкова, чувствуя звон в ушах.

Она скребла ногтями по кости, пытаясь ослабить хватку монстра, и думала о полицейских, выброшенных в окна костела. Живы ли они? Придут ли на помощь?

– Fiat voluntas tua! – послышался срывающийся голос со стороны кладбища.

Эва подумала, что ей показалось, но нет. Падре все-таки закончил молитву и облил святой водой всю траншею.

Рахе дер Тотен отшвырнул от себя Эву и упал на костяные колени. Дым, составляющий тело, вспыхнул белым пламенем. Огонь перекинулся на кости и начал пожирать их. Монстр запрокинул голову, смотря в небо, будто прощаясь, а затем повернул ее к Эве, и сверкающие черные провалы на месте глаз, казалось, заглянули прямо ей в душу, заставляя замереть на земле.

– Ты тоже скоро умрешь, видящая, – прохрипело из черепа множеством голосов.

Эва не знала, почему он назвал ее видящей, но предсказание скорой смерти упало в сознание тяжелым камнем, вызывая чувство безотчетной тревоги.

Чернота тела монстра рассеялась, а обугленные кости осыпались на землю.

Эва села на земле и закрыла лицо грязными руками. Слез не было, но ее било в ознобе от потрясения. Так или иначе, она снова стала свидетелем чего-то сверхъестественного.

Завыла полицейская сирена, и к ним подбежал Зденек.

– Шеф, вы живы? По всему городу отключилось электричество. Мы и скорая помощь тонем в звонках горожан.

– Мы в порядке. Проверь, что с парнями. Они пострадали и лежат где-то возле костела. Переведи часть вызовов на детективов, часть на пожарных.

Полицейские, выброшенные из окон костела, оказались живы, но с провалом в памяти, что было очень кстати, ведь Эва даже не могла представить, как это все объяснить.

Якуб помог ей встать. С его лица исчезли все эмоции, словно бы их стерли после смерти монстра. Святой отец подошел к ним, опустился на ступеньки и закурил, баюкая сломанную руку. Эва смотрела на прыгающий огонек от сигареты в его дрожащих пальцах и никак не могла поверить, что все закончилось.

– Почему ты не сказала? – спросил Якуб, вглядываясь в ее глаза.

– Ты бы мне не поверил, – Эва пожала плечами.

– Если честно, я даже себе не верю. – Якуб тяжело вздохнул и, поморщившись, потер рукой лоб, оставляя грязные следы. – Не верю в то, что видел. Не могу объяснить.

– «Аненербе» проводили опыты, желая создать новое божество, которое могли бы контролировать. Они хотели с его помощью выиграть войну. Заключенных из Лукова они потрошили, разделывали, как скот. Отрезали руки и ноги, проводя оккультные обряды прямо в стенах костела.

– Рахе дер Тотен был не им? Не тем божеством?

– Нет. Что-то пошло не так. Впитанная кровь плюс боль и страдания, как я предполагаю, породили существо куда более страшное, чем они себе представляли. В архивных записях я нашла упоминание, что по приказу Зиверса оставшихся заключенных убили, а то место, на котором происходили жертвоприношения, запечатали семью оккультными знаками. Существо заснуло, едва пробудившись.

– Как же он выбрался?

– И на это у меня есть ответ. Помнишь легкие толчки землетрясения, которые произошли в начале осени?

Ягр кивнул.

– Прибавь к этому почти аварийное состояние костела. Оккультные печати разрушились, Рахе дер Тотен проснулся, выбрался и стал мстить потомкам тех, кто работал в «Аненербе».

– Остается самый последний вопрос, – криво улыбнулся Якуб.

– Какой?

– Что ты напишешь в своей статье?

Эва вернула ему полуулыбку:

– А ты в своем отчете?

Якуб Ягр

Ему снился тот самый перекресток и стоящий напротив него мужчина в старомодном костюме и круглых солнцезащитных очках.

– Якуб, – он растянул губы, словно бы для улыбки, и в этом движении крылась угроза. – Помнишь меня? – Он снял очки, демонстрируя