Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

Даниэль сваяла безупречный тугой конус, лизнула полоску клея, а затем взорвала самокрутку. Затянувшись пару раз, она передала ее Паскалю. После него косяк перешел к Робу, а потом и ко мне. Я сделал лишь одну затяжку, да и то набрал дым в рот, не вдыхая в легкие.

Косяк совершил еще три круга, и затем девушка затушила его о землю. Лица у всех, кроме меня, осоловели, веки потяжелели.

Паскаль закурил сигарету, я тоже.

— Класс, — произнес Роб. На губах его играла мечтательная улыбка. — Косячок в катакомбах. Полный отпад.

— Я знаю одну смешную историю, — объявила Даниэль и выпрямилась на сиденье — как она, похоже, всегда поступала, рассказывая что-нибудь. Глаза у нее хоть и помутнели, но все равно блестели живостью. — Несколько лет назад мы с Паскалем, когда еще только начинали исследовать катакомбы, находились в этой самой комнате. Мы курили травку, оттягивались, и тут заявились пятеро других катафилов. И все бухие. А один так нажрался, что уже не мог идти дальше с остальными. Прямо на полу и отключился, и его дружки слиняли без него. Он храпел так громко, что стены дрожали. Ну, мы с Паскалем решили, что бросать его нельзя, и стали ждать, пока он проснется. А потом оказалось, что он и сам прекрасно знает катакомбы и может выбраться.

В воздухе повисло выжидательное молчание.

— И это все? — не выдержал Роб. — И что же, бля, здесь смешного?

— Ну… — Девушка поджала губы, словно бы вновь прокручивая в голове историю. Затем пожала плечами. — Может, она и не должна быть смешной.

— Не-не-не, ты сказала, что она смешная!

— Ой, заткнись, Ростбиф.

Канадец беспомощно вскинул руки:

— Я всего лишь сказал, что в ней нет ничего смешного!

— Mon dieu![61] Да ты и святого из себя выведешь!

— Ловкаль, — сменил Роб собеседника и потянул пиво. — Может, у тебя припасено что-нибудь повеселее?

Паскаль почесал лоб, кивнул и затараторил на французском.

— По-английски, братан, — перебил его Роб. — Уилл же не понимает!

Француз нахмурился:

— Нас четверо. Трое говорят по-французски. С какой стати мы должны переходить на английский?

— Потому что четверо говорят по-английски!

Паскаль что-то пробурчал себе под нос — уж точно не учтивость.

— Да все нормально, — махнул я рукой. — Рассказывай на французском. Мне и так неплохо.

Паскаль, однако, смахнул свой стаканчик со стола, вскочил и, не обращая внимания на протестующие возгласы Роба и Даниэль, с оскорбленным видом отошел в сторону.

— Порой на него находит, — невозмутимо пояснила мне девушка.

— Может, кому-нибудь стоит привести его обратно? — предложил я.

— Да, Ростбиф, дуй за ним.

— Я? — снова возмутился канадец. — Почему я-то?

— Потому что именно из-за тебя он из себя и вышел.

— Брехня! Я только и сказал ему, чтоб он говорил по-английски.

— Опасно оставлять его одного, особенно накуренным.

— Я пойду, — заявил я, решительно втаптывая сигарету в землю.

— Да прекращай, он же от тебя сбежит, — бросил Роб, поднялся и вышел.

— Самое время, — тяжело вздохнула Даниэль, — хоть немного спокойно посидеть.

— Ты ведь понимаешь, почему я ему не нравлюсь, да? — начал я.

— Кому? Паскалю-то? Да, я же говорила тебе. Потому что он западает на меня.

— Вот именно! И ты думаешь, это была хорошая идея объявить, что мы будем спать вместе? По-моему, из-за этого-то он и…

— Но мы будем спать вместе.

— Нет, не будем.

— На полу…

— Нет, Даниэль, ни в коем случае.

Девушка театрально вздохнула:

— Уилл, ну и что с того, что он питает ко мне чувства? Мне что, так и оставаться одной ради его счастья?

— Все-таки тебе следует проявлять побольше благоразумия.

— Знаешь, ты такой милый, когда о чем-то беспокоишься. — Она выудила из пакетика шишку и принялась измельчать ее пальцами.

— Я больше не буду, — предупредил я.

— Кончай нудствовать.

— Занудствовать, — поправил я ее.

— Кончай так себя вести.

Я сдался, решив, что попросту не буду опять вдыхать.

Даниэль подожгла косяк моей зажигалкой и сделала несколько быстрых затяжек, чтобы раскурить его как следует. А затем, вместо того чтобы передать самокрутку мне, она сунула ее зажженным концом себе в рот и поманила меня пальцем.

— Ох, нет…

— Мммм-ммм!

Я склонился к ней, и наши губы встретились. Даниэль принялась дуть в косяк, направив струю густого дыма с другого его конца прямо мне в легкие. Я отпрянул и зашелся в припадке кашля. Из глаз хлынули слезы, в глотку словно напустили ораву кошек. Мне понадобилось секунд двадцать, чтобы прийти в себя.

— Ну как, хорошо вставило? — спросила девушка. предлагая косяк.

Я замотал головой, одновременно давая понять, что вставило нехорошо и что я больше не буду.

Она глубоко затянулась и затушила самокрутку.

— Пойдем, Медвежонок, хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Пойдем.

Даниэль встала, потянула меня за руку и, прихватив самодельный светильник, повела меня по комнатам. Голова у меня пошла кругом, и мне пришлось сосредоточиться, чтобы идти более-менее ровно. Переход из трезвого состояния в накуренную убитость произошел для меня в считаные секунды. Даниэль меж тем толкнула одну из металлических дверей. В комнате она подошла к стене, подняла светильник и принялась вырезать что-то швейцарским ножиком на кирпиче.

Я заглянул девушке через плечо. Ее художественным достижением оказалось грубо очерченное сердце с буквами «У + Д» внутри.

— Надо было «М плюс А», — заметил я. — Наши катакомбные имена.

Она обернулась, обняла меня за шею и впилась поцелуем. Где-то на задворках моего сознания промелькнула смутная мысль о Бриджит и ее женишке-легавом, а потом о Паскале, который может внезапно здесь объявиться.

Светильник выпал из руки Даниэль, однако не погас. Она повозилась с пряжкой моего ремня и извлекла наружу мой член. Я стянул обтягивающие джинсы с ее бедер, следом и трусики. А потом вошел в нее. Она застонала.

— Ш-ш, — прошептал я ей на ухо.

Мои руки скользнули от ее талии к ягодицам. «Какая же она худенькая, прямо как девочка». То же самое мне подумалось, когда мы занимались сексом у нее дома на прошлых выходных, хотя вспомнил об этом я только сейчас.

Я всегда предпочитал девушек в теле, фигуристых, вроде Бриджит. И вот теперь такая худая казалась мне необычайно хрупкой — и легкой.

Практически без усилий я оторвал Даниэль от земли и прижал к стенке.

— О, да, Уилл, продолжай, — выдохнула она.

Я начал двигаться вперед-назад, пытаясь подстроиться под какой-то темп, хотя стоять и удерживать на руках почти весь вес девушки было не так-то и легко.

— Да, Уилл, да. —