Катакомбы Парижа - Джереми Бейтс

Она целовала меня в шею, гладила по волосам. — О, Уилл, не останавливайся, да, да, да… Так хорошо. — Обхватив меня ногами, она принялась вращать бедрами. Выражения из нее посыпались все грязнее и грязнее, она целовала меня, кусала и даже материлась. И, блин, мне нравилось это, я почти не владел собой. Она была такой дикой, такой свободной, такой чувственной. Бриджит до нее было далеко…

«Да к черту Бриджит!» — оборвал я сам себя. Я сейчас с Даниэль, а Даниэль чокнутая, в хорошем смысле чокнутая, я просто балдею от нее, и если секс с ней такой классный… Вот же, блин… И почему я отвергал ее так долго… Мы же могли заниматься этим каждую ночь..

— Да, Уилл, так, резче, Уилл, давай, е… меня, е… меня!

И я не мог ей отказать. Я вдавил ее в стену еще сильнее, держа ладонями за низ бедер, словно бы она ничего не весила, и двигался резче, быстрее, утопив лицо в ее волосах, вдыхая их цветочную свежесть. У нее такое тонкое тело, такое сексуальное, как у модели…

— Ты готова? — прохрипел я, более не в силах сдерживаться.

— Да, Уилл, да! — Ее ногти раздирали кожу на мне, словно когти.

Я подавил в себе стон, вонзившись в Даниэль и забившись в конвульсиях. Превратившись в безвольную кашу.

Она завизжала.

— Ш-ш-ш! — выдавил я.

Куда там, так и продолжала заходиться.

Я заткнул ей рот продолжительным напористым поцелуем.

На привале Паскаль каску не снимал, так что отвлекаться на поиски фонаря ему не пришлось. Никто его не окликнул. Никто не попытался остановить. Наверняка сейчас шепчутся о нем. И что, интересно, говорят? Да ничего хорошего, иначе зачем шептаться-то.

У него мелькнула шальная мысль пробраться назад, когда все улягутся спать, тихонько собрать рюкзак да слинять. Впрочем, Паскаль знал, что так не поступит. Ему не хотелось в одиночку посещать место, где он нашел видеокамеру. И вовсе не из страха. Из элементарного благоразумия. С той женщиной что-то сделали — почти наверняка убили. Так что заявляться туда одному было бы весьма опрометчиво. Потому-то, собственно, тогда Паскаль и не стал искать ее — или ее тело. Просмотрел запись на камере, услышал ее вопли… Да и убрался подобру-поздорову. Любой на его месте поступил бы так же.

Паскаль прошел несколько комнат и в конце кондов наткнулся на еще один самодельный столик, спрятанный за несущей колонной. Этому ножками служили кирпичи, а столешницей — большущая циркулярная пила. Усевшись по-турецки на землю, он достал из кармана куртки целлофановый пакетик, сделал на столике две дорожки, однако решил, что одна получилась слишком маленькой, и добавил третью. Затем скрутил трубочкой банкноту в десять евро и разом занюхал все три. Правую ноздрю обожгло кокаином. Паскаль глубоко втянул носом воздух и, пока начинался приход, расслабленно сидел, вслушиваясь в тишину.

Впервые он попробовал кокс три года назад — угостил приятель на вечеринке. Тогда его совершенно не проняло. Может, не так вдохнул, или же просто мало, но в любом случае до прошлого июля подобный опыт он не повторял. В тот второй раз Марлен — девушка, с которой он встречался лишь от скуки, — прижалась к нему в баре и поцеловала, при этом тайком сунув ему в руку маленький пакетик. Паскаль заперся в кабинке туалета и с помощью кредитки сделал на бачке дорожку. На протяжении всего следующего часа он буквально летал и только и думал, когда же Марлен снова даст ему пакетик. Через несколько дней он сошелся с ее барыгой, яппи из состоятельной семьи, и с тех пор регулярно у него закупался.

Паскалю припомнилось, как ему не терпелось накачать и Даниэль. В катакомбы они всегда спускались ночью и редко когда покидали их до рассвета, так что порой сохранять бдительность до самого конца было тяжело, и порция кокса представлялась ему вполне эффективным средством от усталости. Вот только когда Паскаль в конце концов предложил ей нюхнуть на какой-то вечеринке на Пляже, девушка пришла в ярость и принялась изводить его всеми этими нудными вопросами. Откуда у тебя это дерьмо? У кого купил? И часто балуешься? Он поспешил отмазаться, что его просто угостили и раньше он никогда не пробовал. Даниэль как-будто купилась, но с тех пор о коксе при ней Паскаль даже не заикался.

И все-таки… Возможно, ему самому следовало прочесть ей лекцию о чрезмерном употреблении травки…

— Ловкаль? — Ну конечно же, Роб. Паскаль подумал было не отзываться, однако затем выкрикнул:

— Я здесь!

— Где здесь? — голос звучал уже ближе.

— Здесь. — Паскаль выглянул из-за колонны и метрах в десяти увидел пятно света от фонаря канадца.

Через пару мгновений Роб возник перед ним, в каждой руке по банке, и плюхнулся на землю с другой стороны столика.

— Кажется, я понял, почему ты западаешь на катакомбы, — непринужденно начал он, вручив Паскалю пиво и открыв для себя. — Тишина и покой. Здорово тут.

Француз покатал на ладонях прохладную жестянку.

— Это Даниэль послала тебя проведать меня? — мрачно поинтересовался он. — Потому что я не нуждаюсь ни в твоем, ни в ее, ни в чьем бы то ни было надзоре.

— И вовсе я не надзираю за тобой, братан. Я… — Тут Роб заметил пакетик с коксом. — Ты здесь это дерьмо нюхаешь?

— И что с того?

— Я думал, ты завязал.

Паскаль в ответ лишь пожал плечами.

— Не хочу действовать тебе на нервы…

— Ну так и не действуй, Роб! — огрызнулся француз. — Ты и Даниэль. Долбаная Даниэль. Сколько травы она скуривает? И ты ей ни слова не говоришь!

— Порошок — дело другое. На него подсаживаешься…

— Подсаживаешься! Хочешь прочитать мне лекцию о зависимости? Сколько ты уже вылакал пива? Пять банок? Шесть? Да еще двенадцатипроцентного! По сути, ты высосал двенадцать банок обычного! И ты смеешь талдычить мне о зависимости?

Роб поджал губы и отвернулся.

Паскаль немедленно раскаялся в своей вспышке и принялся соображать, что бы такого сказать примирительного, как вдруг раздался крик Даниэль.

Оба тут же вскочили. Паскаль уже готов был рвануть обратно к месту стоянки, однако Роб ухватил его за бицепс. Француз вырвался и воскликнул:

— Что-то случилось!

Канадец покачал головой, не сводя с приятеля внимательного взгляда. Наконец в глазах Паскаля появилось осознание. Он вздрогнул и отшатнулся, словно от пощечины.

Робу захотелось как-то утешить его, вот только подходящих слов не нашлось.

И Паскаль ушел.

* * *

Роб не бросился за