Черная дама - Андреас Грубер
Ивона уставилась на карту.
— Сотрудники уголовной полиции даже организовали добровольную дружину: в последний день каждого месяца она патрулировала берег Влтавы. Полицейские надеялись, что убийцы сами запишутся в участники. Неделями они только и делали, что переписывали номера машин добровольцев, вели за ними наблюдение, проверяли алиби и копались в прошлом — без малейшего результата.
Она недоумённо покачала головой.
— Для более серьёзных проверок не хватало, с одной стороны, людей, а с другой — разрешения ответственного прокурора. Он считал всё это, как сам выразился, сомнительной операцией уголовной полиции без шансов на успех. Я бы с радостью показала вам тайные видеозаписи тех информационных вечеров, но мои копии кассет, которые достал мне Новачек, превратились в вонючие комки пластика. Осталась только вот эта распечатка с экрана.
Ивона достала из папки цветную распечатку, сделанную прямо со стоп-кадра видеомагнитофона. Разрешение, как ни странно, оказалось довольно хорошим.
Хотя, по словам Ивоны, в зале на складных стульях теснилось больше двухсот человек, на увеличенном фрагменте Хогарт увидел лишь горстку: пожилую седую пару; нескольких подростков, в том числе с дредами и скейтерскими кепками; девушку с перекисно-белыми волосами; молодого человека в потрёпанном пальто и бейсболке Boston Red Sox; а ещё господина в тёмном костюме, с галстуком пейсли, в роговых очках и с обильно напомаженными волосами. В эту компанию он совершенно не вписывался.
Ивона указала на него пальцем.
— Это доктор Ярослав Зайиц. Ради него я и сделала распечатку.
Рядом с советником по социальным вопросам сидела сама Ивона — с заколотыми волосами, в тёмно-синем свитере, в вырез которого были засунуты солнечные очки. Она была неброско накрашена и выглядела чертовски хорошо.
Поскольку остальные фотографии сгорели, Хогарт, вероятно, держал сейчас в руках единственный снимок Ивоны, который у неё остался.
— Можно я оставлю его себе?
Она даже не задумалась.
— Он ваш. Спонсор — пражский отдел убийств.
Он сложил лист и сунул его в задний карман.
— Вы были и на остальных информационных вечерах?
— Только на этом. Он проходил в зале неподалёку от полуострова Кампа. В тот вечер я и познакомилась с доктором Ярославом Зайицем. Некоторое время он жил в Берлине, у него, помимо чешского, есть ещё немецкое гражданство.
Она чуть помолчала.
— Вы видели его на фотографии: внешне он производит впечатление сильного, собранного человека. Но внутри он сломлен. Думаю, его красноречие, безупречный костюм и дорогой лосьон после бритья нужны только затем, чтобы прикрыть глубокую рану, которую оставила смерть жены. В перерыве мы случайно встретились у кофейного автомата и разговорились. Он сказал, что ходит на каждую информационную встречу по этим убийствам. Его держит на ногах одна-единственная надежда — что убийцу его жены наконец поймают. Тем сильнее он был разочарован беспомощностью полиции.
— Тогда он вас и нанял?
Ивона кивнула.
— По глупости я сказала ему, что как частный детектив занимаюсь супружескими изменами, кражами и вымогательством. Он во что бы то ни стало хотел уговорить меня вести собственное расследование. Это была последняя соломинка, за которую он цеплялся. Но мы с вами оба понимаем: я не могла выяснить ничего такого, чего уголовная полиция давно уже не знала. Зато по крайней мере смогла дать ему возможность заглянуть в материалы уголовки.
Это навело Хогарта на мысль.
— А откуда вы вообще знаете Новачека?
Ивона прикусила нижнюю губу.
— Мы с ним… когда-то были вместе.
Тут Хогарта осенило.
— Вас это удивляет, правда? — заметила она. — Но между мной и Новачеком давно ничего нет, даже если ему хотелось бы иначе. Хуже не придумаешь: родной брат работает на Владимира Греко, а… м-м… партнёр — в уголовной полиции. Они как кошка с мышкой, а ты всё время между двух огней. Новачеку люди вроде Ондрея — кость в горле: такие ведут дела по своим правилам. А у Ондрея желчь закипает, стоит ему столкнуться с полицейскими, уголовкой или службой безопасности.
— Ваш брат, похоже, вообще не слишком легко сходится с людьми, — вставил Хогарт.
Её глаза сверкнули.
— В ваших глазах он, наверное, просто грубый болван, который ставит игровые автоматы и выбивает деньги?
Хогарт открыл рот, но она не дала ему вставить ни слова.
— А между прочим, он держит додзё, где учит дзюдо около двадцати детей. Для малышей он как старший брат. И ещё у него есть книжная лавка.
— Книжная лавка? — повторил Хогарт, лишь бы что-то сказать. — Не ожидал.
— Небольшой магазинчик прямо под додзё, недалеко от Карловой площади. Работает всего три дня в неделю. Ондрей продаёт там ароматические палочки, восточную литературу и журналы о боевых искусствах. Если Йиржи не репетирует очередное выступление, он помогает ему в лавке. Дела идут не особенно хорошо, но Ондрей — нормальный человек, даже если некоторым кажется примитивным громилой. И не бойтесь, он не кусается… Возможно, однажды вы ещё сами это выясните.
Ивона умолкла.
Своей репликой Хогарт явно задел больное место.
— Что вам удалось выяснить об убийствах? — спросил он, возвращаясь к главному.
Ивона вздохнула.
— Я, наверное, несколько недель потратила на осмотр мест преступлений. В конце концов заметила одну общую деталь. Хану Зайицову нашли на Дворжаковой набережной у Влтавы, точно напротив дома номер пять. Пенсионер лежал на Душни, тоже перед старым домом под номером пять. И кафе «Эспланада» находится в здании с тем же номером.
— А бродяга, который торчал из грязи рядом с Елизаветинской набережной? — спросил Хогарт.
— К сожалению, той фотографии у меня больше нет, иначе вы бы сами увидели. Он лежал перед скамейкой. Пятой, если считать с южного конца набережной. Звучит притянуто, я знаю. Но, возможно, это были первые указания.
— Значит, пятёрка, — задумчиво произнёс Хогарт. — И кто-то оставлял тела примерно в пять утра.
— Именно. Неделями я сидела над книгами, пытаясь понять, что может означать эта пятёрка. Мои записи сгорели, но кое-что я ещё помню. Пять — одновременно простое число и пирамидальное; пять чувств, пять столпов ислама, пять элементов даосизма. В зависимости от источника это число означает самые разные вещи: чувственность, мужественность, сексуальность, исцеление или религию. Пентаграмма — пятиконечная звезда; слово «квинтэссенция» тоже