Черная дама - Андреас Грубер
— Дайте угадаю: тогда вы ждали только пятого тела.
Ивона кивнула.
— Я думала, на этом игра убийц закончится. Но ошиблась. Возможно, каждый из них убьёт по пять раз. Пока счёт такой: восемь мёртвых. Пять женщин, трое мужчин.
Ивона посмотрела на чёрно-белые фотографии обезглавленных людей.
— Эти убийцы уже несколько месяцев держат Прагу в страхе. Осталось три дня, и один из двух психопатов снова нанесёт удар, а утром первого октября преподнесёт нам очередной труп. Где-нибудь в городе найдут торс без головы и кистей: либо мужчину, завёрнутого в белое бархатное полотнище, либо женщину — в чёрное, с двумя буквами, вырезанными на груди.
Она замолчала.
BA, BA, TU, BA, DA у женщин — или BA, SP, BA у мужчин, — повторил про себя Хогарт.
Навскидку ему пришли в голову: прибалтийка, турчанка, датчанка и испанец. Но это ничего не объясняло. Во-первых, национальности не совпадали с национальностями убитых. Во-вторых, убийства происходили в Чехии, а он понятия не имел, звучат ли эти слова на местном языке так же.
— Кто-нибудь выяснил, что это значит?
— У уголовной полиции нет ни малейшей идеи. Поэтому я попыталась разгадать загадку сама. Сначала подумала о последовательности музыкальных нот, но преподаватель саксофона в консерватории не увидел в этой буквенной цепочке никакого осмысленного рисунка. Тогда я попыталась составить из ряда bababasptubabada анаграмму. Безумие! Сыну Греко, Йозефу, семнадцать. У него есть компьютер с выходом в интернет, он постоянно скачивает какие-то новые программы. Три дня назад он сделал для меня десятистраничную распечатку со всеми вариантами на четырёх языках. К счастью, я успела её прочитать до того, как она сгорела.
— Вы получили конверт в тот день, когда я познакомился с вами у Греко, — вспомнил Хогарт. — Что там было?
— Ничего осмысленного. Из такого количества A и B нормальных слов не сложишь. По-немецки получались только Aas, Bad, Abbau, Data, Padua, Pasta, Sabbat и тому подобное; по-английски — абсурдные фразы вроде pub abba as a bad bat или ababa stab bad pub. Греко, конечно, знал, зачем всё это на самом деле, но Йозеф считал задачу игрой и взялся за неё с азартом. Когда даже с помощью разных генераторов он не смог найти осмысленного послания, то расширил задачу, каждый раз добавляя e — пятую букву алфавита, как я ему и велела. Получилось ещё больше английских, чешских, французских и немецких анаграмм, но смысла в них было не больше.
— Возможно, убийцы передают числовые коды? — предположил Хогарт.
— Эта мысль мне тоже приходила. Я анализировала не только числа, соответствующие этим буквам, но и суммы цифр, а потом снова переводила их в буквы.
Она достала из ящика лист бумаги и по памяти нацарапала четыре строки.
BA, BA, BA, SP, TU, BA, BA, DA
21, 21, 21, 1916, 2021, 21, 21, 41
3, 3, 3, 8, 5, 3, 3, 5
C, C, C, H, E, C, C, E
Потом швырнула шариковую ручку в угол.
— И это тоже не дало ни малейшего намёка на код. В конце концов я решила, что эти буквы служат одной-единственной цели: занять следователей ложным следом. А идиоты вроде меня ведутся и неделями ломают голову.
Она стояла у раковины, скрестив руки на груди.
У Хогарта возникло ощущение, что чем больше Ивона говорит об этом деле и вспоминает подробности, тем явственнее проступают её бессилие и весь подавленный гнев из-за того, что она ничего не добилась.
— Но вы всё-таки должны были что-то обнаружить. Иначе убийца не подбросил бы вам в дом жучок и не попытался бы вас устранить.
— Но я ничего не обнаружила! И кто сказал, что меня прослушивал именно убийца? Может, это была уголовная полиция. Или государственная полиция.
Она сжала кулаки.
— От одной мысли, что какой-то чужой человек был у меня дома, шнырял там и рылся в моих вещах, я прихожу в бешенство.
Между ними повис холод. Хогарт видел, как у неё в голове крутятся бесчисленные шестерёнки. То ли она думала о потерянном доме, то ли о том, что следующие недели ей придётся провести на лодке Йиржи, то ли о месяцах, впустую потраченных на это дело.
Он попытался отвлечь её.
— А почему Греко вообще вам помогал?
— У него не меньше причин найти убийц, чем у доктора Зайица.
Она помолчала.
— Надин, жертва номер шесть, французская девушка-няня, работала у него на вилле. После смерти его жены три года назад она заботилась о его дочери.
— Я видел девочку с брекетами и светлыми косичками. Её ведь зовут Анна? Милый ребёнок.
Ивона кивнула, погружённая в свои мысли.
— Да, малышка очаровательная. Греко так и не сказал ей, что их служанку убили. Анна думает, что та вернулась во Францию, даже не попрощавшись. Мне жаль девочку. Сначала мать погибла в автокатастрофе, потом ещё это. По детям всегда бьёт сильнее всего…
— Греко мог бы помочь нам в поисках убийц, — предложил Хогарт.
И в тот же миг понял, что выбрал неподходящий момент.
Ивона сверкнула глазами.
— Вчера вы ещё подозревали его в том, что он приказал убить вашу коллегу и поджечь мой дом, сдали его полиции, а сегодня хотите видеть в нём союзника? Уголовная полиция наверняка уже перевернула его дом вверх дном, и до него, конечно, дошло, что Ондрей наводил о нём справки. Мы повели себя довольно глупо. А Греко не из тех, кто позволяет водить себя за нос. На эту помощь мы больше рассчитывать не можем.
— Тогда нам придётся работать дальше самим.
— Работать дальше самим?
Внезапным движением Ивона в ярости смахнула со стола листы и фотографии.
— С чем? С этой жалкой кучкой бумаг? Вы правда думаете, мы найдём то, что упустила уголовная полиция?
У Хогарта сердце заколотилось где-то у горла. Он сидел ошеломлённый и смотрел, как бумаги планируют на пол.
— Мы могли бы попросить Новачека ещё раз передать нам копию материалов.
— Ну конечно! Вы вообще в каком мире живёте? — набросилась на него Ивона. — Если бы уголовная полиция после пожара нашла у меня в доме хотя бы один свидетельский протокол или фотографию убитых,