Лаки - Марисса Стэпли
— А, просто какой-то парень спрашивал, где туалет, — сказал Кэри. Он шагнул ближе. Теперь он смотрел на неё так, как смотрел при первой встрече, когда его взгляд заставлял её чувствовать себя одним из чудес света. — Я так тебя люблю, ты знаешь? Ты всё превращаешь в праздник. Пойдём. — Он потянул её к стойке. — Ты права. Мы богаты. И нам нужно это отметить. Бутылку Dom 85-го, пожалуйста, — сказал он бармену.
— Кэри, нет, уже поздно, а у нас ранний рейс…
— Значит, не будем ложиться, — засмеялся Кэри. — Ты же сама говорила, что хочешь провести лучший вечер в жизни перед отъездом, а ночь ещё молода. — Он потянулся к бутылке, а она потянулась к нему.
— Я просто имела в виду, что мы не успеем её допить. Надо так рано вставать, чтобы добраться до аэропорта. Я думала, мы просто вернёмся в номер и… — Она поцеловала его, и он отвлёкся от бара.
— У нас будет время на это, Лу. Завтра мы сбегаем. А сегодня — праздник. Как в последний вечер на земле. — Он ещё раз поцеловал её в губы. Когда бармен хлопнул пробкой, Кэри сказал ей: — Повторяй за мной: я хочу кутить всю ночь.
Она приняла свой бокал. — Я хочу кутить.
— Всю ночь.
— Всю ночь, — послушно повторила она.
Он подхватил бутылку и зашагал через казино. Они достигли выхода, охранник крикнул: — Эй, с бутылкой нельзя! — но Кэри, не сбавляя шага, сунул ему сотенную. Лаки сняла шпильки и несла их в руке, бегом догоняя его у лифтов.
Он достал из кармана карточку с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА. Войдя в лифт, воспользовался ею, чтобы попасть на закрытый этаж.
— Где ты это… А, ладно.
— Правильно, детка. Тебе знать не обязательно.
Он взял её за руку, когда двери лифта открылись, потащил по коридору к двери. За ней оказалась крыша с захватывающим видом на город внизу.
Кэри подошёл к краю и раскинул руки — в одной бутылка, в другой бокал.
Лаки осторожно потянула его назад, но он стоял как вкопанный. — Осторожнее, — сказала она.
Наконец он отступил от края, взял её в объятья.
— Ты готова провести незабываемый вечер со мной?
— Он уже довольно незабываемый. Я же всех переблефовала…
Он долил ей бокал. — Хочу, чтобы ты забыла обо всём остальном и просто была со мной. Влюбись в меня снова, Лаки. Скажи, что любишь меня — и будешь любить, что бы ни случилось.
— Конечно.
— Всегда? Что бы ни случилось?
— Кэри, что с тобой происходит?
— Ничего. Я в порядке. Просто… не могу поверить, что мы это делаем.
— Но мы это делаем. Пути назад нет.
Он поднял бокал и коснулся им её бокала. — Пути назад нет, — сказал он.
Они повернулись и встали лицом к горизонту. Далеко внизу огни Лас-Вегаса рассыпались по земле — как самоцветы из перевёрнутой шкатулки, блеск обрывался там, где город упирался в тёмный край пустыни. Она смотрела вниз и дышала глубоко; страх превращался в возбуждение. Что-то шевельнулось внутри — похожее на надежду, на ту надежду, которую хранит лотерейный билет перед тем, как ты проверяешь числа. Кэри взял её за руку и повёл вниз, в тёмную парящую вегасскую ночь, которая вдруг только начиналась.
Сентябрь 1992
ЧАПЕЛ-ПОНД, НЬЮ-ЙОРК
Всё было кончено. Лаки с отцом покинули отель «Сагамор» на день раньше обещанного — не попрощавшись ни со Стеф, ни с её матерью. Денежный перевод лежал в нагрудном кармане Джона. Лаки могла его видеть. Она уткнулась носом в «Элегантную вселенную», чтобы не смотреть на отца, чтобы притвориться, будто живёт в другом мире — а может, и вовсе в другой галактике. Они остановились у банка. Он зашёл внутрь, а когда вышел — в походке была лёгкость и в руке — пухлый конверт с наличными. Он запер конверт в бардачке.
— Нынче мы при деньгах, малышка, — сказал он.
Она не ответила.
— Ну же, брось. Всё ещё дуешься?
Молчание.
— Ладно. У меня есть кое-что, что тебя порадует.
Он ехал час, прежде чем свернул к обочине. За полосой деревьев мерцала вода.
— Вот, Чапел-Понд, — сказал он, когда они вышли из машины. Но это ни на какой пруд не было похоже. Скорее на озеро, окружённое скалами, усыпанными скалолазами. Лаки присмотрелась. Как можно быть настолько смелым? Скалолазы, похожие на муравьёв, ползли по плитам, пока соколы и ястребы ныряли и кружили вокруг.
— Здесь можно плавать, — сказал отец, возвращая её внимание к воде. — Холодная и чистая, и идеальная. И видишь? Никаких этих твоих поплавков.
— Буёв, — мрачно поправила Лаки — злясь на него и при этом признавая: он был прав. Здесь было идеально. Отец снимал рубашку, открывая поджарую фигуру. Женщины считали его красивым, как киноактёра. Мать Стеф думала так же — вот почему ему было так легко её очаровать и забрать её деньги.