Не проси - К. Блэквуд

В голосе Серёги была почти зависть, замешанная на усталости. Ян пожал плечами, взял лист, ещё раз быстро пробежался глазами по всем строкам, и пошёл дальше: мимо мёртвых кабинетов, мимо чужих пальто, оставленных поверх батарей.

Дверь у кабинета начальника была приоткрыта. Там стоял тихий звон, как будто кто-то не до конца опустил крышку на чашку с чаем. По другую сторону дверей он застал Полякова: мужчина лет пятидесяти, с вечно красными щеками (не от мороза, от постоянного давления), в руках держал два мобильника и печатал на каждом из них сразу двумя большими пальцами. Выглядело забавно. Не хватало только шапочки из фольги.

— И? — не глядя спросил Поляков, когда Ян вошёл. — Что у тебя по нашему мяснику?

Ян присел напротив и положил лист на стол между ними. Поляков кивнул — читал быстро, но ни разу не моргнул.

— По фактам: двенадцать жертв, интервал — от полугода до года, всегда конец декабря. Совпадают район, сезон и тип жертв. Конец декабря, одиночки, люди без плотного круга близких или знакомых. Тела в большинстве случаев не находили. Иногда всплывали фрагменты, но их не связывали с пропавшими. Вот эти двое — студенты. Вот эта — преподаватель. Вот...

Он ткнул в фамилию: «Мусаев С., тридцать три года, работал в больнице».

Поляков поставил один из мобильников на беззвучный и отодвинул лист обратно Яну.

— Ладно, что дальше? Есть рабочая версия?

Ян замолчал. Он перебирал в уме всё, что видел сегодня — свет фонарей над парком, детскую туфлю, цифры на бетоне, подвешенных крыс, непонятные знаки.

— Убийца — не просто садист, — сказал он. — Это ритуал. Каждый год, ровно перед праздником, в одном и том же месте. Готовится. В этот раз три тела — значит, что-то его спровоцировало. Может, паника или что-то другое. Но мотив — не спонтанный, не бытовой. Он больше похож на... культовый. Поляков усмехнулся, покачал головой.

— Культ? Ты серьезно?

— Не в том смысле, как в кино...

Ян старался подбирать слова, чтобы не прозвучать идиотом.

— У него есть система. Он оставил везде под мостом странные узоры и знаки, реквизит — всё, как по правилам. Ни одна деталь не сбилась за шесть лет. В прошлый раз, когда такое было, — он перебрал в памяти старые дела, — это были сектанты на окраине — помнишь, те, что убивали котят и молились на их статуи из воска? Только здесь всё чище, и жертв никто не ищет.

— Думаешь, не одиночка?

— Пока не знаю. Слишком продумано. Возможно, одиночка, но с большим опытом и подготовкой.

Поляков подумал, потом понизил голос, хотя в почти пустом отделе это не имело значения.

— Есть одна идея. У меня есть знакомый… он, скажем так, раньше работал по линии религиозных организаций. Проблемные группы, всякое такое. Я могу кинуть ему наводку, пусть посмотрит, не было ли в округе чего-то похожего. Только, Ян, без шума. Не хочу, чтобы нас потом тягали за яйца в прокуратуре, если мы не докажем, что это не просто маньяк-одиночка.

Ян кивнул. Всё равно другого варианта не было.

— Дай номер, я сам с ним свяжусь.

Поляков рывком вырвал из блокнота листок, быстро нацарапал фамилию, телефон и каким-то образом даже подпись — словно для себя, чтобы потом не забыть. Ян взял листок, сунул во внутренний карман.

— Езжай, — махнул рукой Поляков, — и будь осторожнее. Если ты прав по поводу всех этих оккультных историй, лучше не высовывайся без напарника. Возьми хотя бы Сашку этого, если захочешь, он хотя бы молчит и не мешается под ногами.

Ян только усмехнулся, вышел, потирая плечи — изнутри всё саднило, как будто с утра подтягивался на турнике, а не светил фонариком на чёрт знает что.

В коридоре выключили свет, лампы моргали тускло, в туалете за стеной кто-то сливал воду, шумно и долго. Ян дошёл до своего стола, набросал на листе короткий план — пункты, как всегда, без глаголов: «Парк — логово под мостом— свидетели», «Криминалист — не одна жертва», «Телефон — контакт Полякова». Отметил всё, что уже сделал, и то, что делать совсем не хотелось. Он позвонил по номеру, что дал Поляков, хотя в душе надеялся, что не поднимут. Но ответили на первом же гудке — голос высокий, неприятный, с хрипотцой, как у людей, которые всю жизнь разговаривают в прокуренных коридорах о тайном и явном.

— Да, — коротко. — Это Смирнов, убойный. У Полякова спросите, если что. Мне нужна инфа по оккультным организациям в районе. Не массовым, а закрытым. Интересует всё, что связано с Новым годом как датой, символикой крови, треугольников и закрытых дверей, крыс, жертвоприношений.

Ян сам слышал, как это звучит, и ему захотелось бросить трубку, пока не поздно.

— Понял. Есть время?

— Я жду.

Голос на том конце помолчал.

— Я перезвоню через двадцать минут.

— Ок.

Ян бросил телефон на стол. В голове пульсировал шум — не тот, что бывает после недосыпа, а плотный, тянущийся из затылка к глазам, как растекающееся масляное пятно. Он понимал, что в этой истории будут ещё жертвы, и что теперь, когда цепочка стала очевидной, времени у него всё меньше и меньше. Жанна, проходя с кипой бумаг мимо, бросила на него взгляд — оценивающий, как на человека, который может и не дожить до конца смены. Ян мысленно послал ее куда подальше, но вслух не сказал ничего, а следовало. Через двадцать минут, как и обещали, номер снова зазвонил. Ян поднял сразу.

— Слушай, я решил не «оккультные организации» пробить, — сказал голос. — С таким словом только журналисты работают. Я смотрел НКО, клубы психологической помощи, эзотерические кружки, религиозные группы, старые договоры аренды по муниципальному имуществу. Всё, что могло прятаться под приличной вывеской.

— Что-то нашел?

— Три совпадения по району. Два можешь вычеркнуть: детские студии, свечки, медитации, обычная городская дурь. Третье — интереснее. «Институт перехода». Формально клуб взаимопомощи. Одиночество, кризисы, работа с утратой, всё такое. Членство по рекомендации. Встречи зимой чаще, чем летом. Адрес — бывшая котельная на Пролетарской. Подвальное помещение.

Ян записал адрес.

— Это ещё не всё, — сказал голос. — В их регистрационных бумагах ничего криминального. Но