Форпост «Земля» - Дмитрий Корсак
Каждый год в начале сентября для новичков устраивали посвящение. И когда к Венику подошел Жало со своими подхалимами и предложил пройти испытание, мальчик понял: такой шанс упускать нельзя, как бы трудно ему не пришлось. Если он откажется, то навсегда останется изгоем.
«Что нужно делать?», – спросил он.
Ухмылки прорезали лица пацанов – похоже, для новичка приготовили какую-то особо изощренную каверзу.
«В полночь пробраться в особняк Дракулы и пробыть там час», – ехидно улыбаясь, ответил Жало.
Особняк Дракулы – так детдомовцы называли старый заколоченный дом на пустыре. Перед сном дети рассказывали про него всякие страшилки. К примеру, что хозяин этого дома сто лет назад зарубил топором жену, после чего повесился. Что теперь там живут приведения и вампиры, которые рыскают по ночам в поисках жертв. В другом варианте этой истории хозяин дома сам был оборотнем и в каждое полнолуние превращался в чудовище. Веник не верил в эту чепуху, поэтому легко согласился. Впрочем, он согласился бы в любом случае.
Прежде чем лезть в незнакомое место ночью, было бы неплохо покрутиться там при свете дня, решил мальчик. Выбрав момент, он отправился на разведку. Рассмотреть сквозь заколоченные досками окна удалось немного, и Веник уже повернул обратно, но тут ему на глаза попался человек в синем комбинезоне.
«С неба он свалился, что ли? – удивился Веник. – Ведь только что тут никого не было. Да и вообще какой-то странный человек, озирается по сторонам так, словно за ним кто гонится».
А мужчина тем временем направился прямо к мальчику. Спешно пробормотав что-то насчет вынужденной необходимости и что Веник должен быть острожным, он надел мальчику на руку часы и пропал. Не в прямом смысле, конечно, а просто развернулся и быстро зашагал обратно. Мальчик подождал немного и заглянул за угол дома, но странного человека там уже не было.
Наступила ночь, и пришло время посвящения. Подсвечивая фонариком дорогу, Веник отправился в заброшенный дом. За ним по пятам следовали детдомовцы.
Входная дверь, как и предполагалось, была заперта, окна наглухо забиты досками, но ребята решительно подвели Веника к черному входу. Они быстро раздвинули доски у заднего окна – кто-то заранее позаботился выдернуть гвозди – и подтолкнули его: «Залезай».
Неуклюже спрыгнув с подоконника внутрь, мальчик оказался в полной темноте – доски сразу поставили на место, а фонарик у него отобрали еще раньше. Пахло плесенью и чем-то затхлым. Он сделал осторожный шаг и прислушался. В доме раздавались шорохи, поскрипывали половицы, слышались попискивания. Это мыши и старые доски, успокаивал себя он. В любом старом заброшенном доме должны быть мыши.
Постепенно глаза привыкли к сумраку, и из темноты проступили очертания предметов. Веник осторожно протянул руку вперед, и она коснулась чего-то мягкого. Паутина. Она была везде – на спинке сломанного стула, на столе, на дверце старого рассохшегося шкафа.
Чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, мальчик прижался к стене и начал считать. Час – это совсем немного. Надо всего лишь досчитать до трех тысяч шестисот. А потом в окне должен появиться спасительный свет фонарика. Они обещали.
Он досчитал всего лишь до двухсот двадцати шести, как в окно влез Жало. Веник не видел лица, но был уверен: это он. Черный силуэт медленно двинулся вперед, и мальчику ничего не оставалось, как отступить вглубь дома. Он старался наступать на доски как можно аккуратнее, но скрип выдавал его. Веник надеялся, что сможет сделать крюк и, обойдя противника, вернуться к спасительному окну, но Жало ориентировался в темноте гораздо лучше.
Лишь оказавшись на лестнице, ведущей на второй этаж, Веник понял, что именно в этом и состоял план Жало – загнать его на чердак. Рассохшиеся ступени стонали под ногами, прятаться уже не имело смысла. Крепко схватившись за остатки перил, Веник полез вверх, когда снизу его догнал глумливый смешок. И от этого Веник заторопился еще больше.
Лестница закончилась, и мальчик шагнул вперед. Доски опасно затрещали под его ногами. Пол должен выдержать, подумал он и осторожно передвинул ногу, но старая древесина громко хрустнула и надломилась. Снизу раздался очередной смешок. Уже совсем близко. Веник сделал еще шаг и почувствовал, что падает вниз. Он отчаянно замолотил руками, стараясь ухватиться за доски, но хвататься было не за что.
И тут время словно остановилось…
Веник вдруг оборвал фразу на середине и, бросив мне «подожди», стал прислушиваться. Я тоже обратился в слух, перестав ковырять замок. Мне показалось, что вверху послышалось легкое гудение, а затем раздался мелодичный аккорд, означающий, что лифт остановился на нашем этаже.
Стиснув в руке нож, я вжался в стену, не выпуская из поля зрения дверь лифта. Веник, громко сопя от напряжения, пристроился рядом.
Из открывшегося проема нам навстречу шагнула незнакомая девчонка.

– О, привет! – она удивленно вскинула брови. – А я думала, здесь никого нет.
Затем ее взгляд коснулся ножа в моей руке, и незнакомка хмыкнула:
– Ого! Это вы для меня приготовили?
А я онемел: девчонка так походила на Лару, будто была ее родной сестрой. Поначалу мне даже показалось, что из лифта вышла сама Лара. Те же зеленые глаза и светло-русые волосы с рваной по моде челкой, тот же рост и фигура. Только глаза были ярче. Намного. Я вообще думал, что у людей не бывает таких изумрудных глаз. Да и Лара вряд ли бы надела серую косуху со странной застежкой и высокие ботинки на шнуровке. Я же стоял дурак дураком с ножом в руках и во все глаза пялился на незнакомку.
– Так зачем нож-то? Боитесь кого? – подняв брови, осведомилась та.
– Дверь хотели открыть, – нашелся Веник, толкнув меня в бок. – Мы тут не разобрались малехо. Думали, раз заперто, значит, там что-то важное. Откроем и узнаем, хоть какая-никакая ясность будет. А то попали ни пойми куда.
– Хотели бы понять, не сидели бы тут. Здесь только личные помещения и столовая.
Незнакомка внимательно нас оглядела:
– Сколько вас? Двое?
– Нет, четверо.
– Значит, все в сборе.
– А ты откуда знаешь, все или не все? – раздалось со стороны столовой.
Жанна стояла в дверях, сложив на груди