Клуб лузеров - Дженнифер Киллик

Мы посмотрели на него и закатили глаза.

– Анджело! – Мистер Кантон повернулся ко мне. – Начнём с тебя. Какую ценность означает буква «Т» в слове ТРОПА?

– Товарищество, – ответил я.

– Густав, а ты скажи, что значит «Р», будь добр.

Гус открыл рот, собираясь заговорить.

– И давай не будем тратить время, перечисляя всякие негативные слова на «Р» – распри, развалюха, разгильдяйство. Их я уже слышал.

– Если это всё плохие слова на «Р», которые вы знаете, сэр, я бы мог научить вас паре крышесносных словечек. – Гус ухмыльнулся.

– Только ценность, Гус, будь добр, – попросил учитель.

Гус вздохнул.

– Ла-адно. Равенство.

– И Халли, скажи, что стоит за буквой «О»?

Халли улыбнулась.

– Обесценивание?

Мистер Кантон улыбнулся в ответ.

– Хоть я и очень впечатлён твоим словарным запасом, Халли, я хотел услышать иное слово. Вот подсказка – это слово относится к тебе.

– Можно я угадаю? – Гус поднял руку. – Есть у меня пара вариантов.

Халли кинула на Гуса презрительный взгляд и вздохнула.

– «О» значит отношение.

– Отлично, я знал, что ты справишься, – сказал мистер Кантон. – Тебе явно стоит поразмыслить над своим отношением, Халли, а твой телефон пока в целости и сохранности полежит у меня в сумке.

Он протянул руку. Халли фыркнула и выругнулась, но наконец отдала телефон.

– Хорошая новость состоит в том, что «П» – пытливости – у вас уже предостаточно, так что перейдём к…

– «А» значит альтруизм, – влезла Наира.

– Вот это энтузиазм, Наира, – похвалил мистер К. – Приятно, что ты как всегда энергична, но мне бы хотелось, чтобы ты по-настоящему задумалась над этим словом, что оно означает и как применять его на практике.

Я знаю Наиру с начальной школы. Она образцовая ученица, отличница по всем предметам и работает усерднее всех. Это первый раз на моей памяти, когда ей попало. Но несмотря на всю свою идеальность, счастливой она не выглядела. Я уже давно не видел на её лице искренней улыбки.

– Я альтруистка, – сказала Наира. С таким же успехом она могла бы сказать «Я фиолетовая» или «Я Бэтмен». Все покривились. – Что? Вообще-то да! Я организую благотворительные мероприятия, помогаю на кофейных встречах для престарелых граждан, я, блин, устроила акцию молчания, чтобы собрать средства для брошенных слонят! Зачем бы я это делала, если не из альтруизма?

– Чтобы тебя избрали в ученический совет, – подсказала Халли.

– Чтобы ты могла указать это в заявлении о поступлении, – добавил я, раз уж она спросила.

– Потому что тебе нравится запах пенсионерских волос, – вставил Гус. – Каждый раз, когда ты наклоняешься подлить кофе, ты вдыхаешь неповторимый аромат ископаемых.

– Ребята, мы здесь не для того, чтобы кого-то осуждать, – напомнил мистер Кантон, строго глядя на нас. – Но я бы хотел, чтобы ты, Наира, задумалась о мотивации. Если ты делаешь что-то доброе, чтобы извлечь из этого какую-то выгоду, разве это альтруизм?

Наира открыла рот, но, кажется, не смогла найти подходящих слов. И хоть это и невероятно, но клянусь, она выглядела обиженной.

– Насчёт моего телефона, – заметила Халли, и мы все снова застонали. – А вдруг мы попадём в чрезвычайную ситуацию?

– Мы пришли в школу на несколько часов, чтобы проверить, сможете ли вы работать в команде, хештег «Тропа истины». Мы будем собирать мусор, ухаживать за школьными животными и, надеюсь, зачётно поприкалываемся…

Мы снова застонали.

– …ничего даже относительно плохого не случится.

И тут раздался звук – отчаянный вопль, разрезающий тишину пустого школьного двора и заполняющий воздух вокруг. Ничего подобного я раньше не слышал и теперь вряд ли когда-нибудь это забуду. В этом звуке был нестерпимый страх и боль. И доносился он откуда-то с территории школы.

– Оставайтесь здесь, – велел мистер Кантон, кладя инвентарь для мусора на землю. – Я серьёзно – не сходите с этого места.

Он трусцой пересёк теннисные корты и побежал к полю.

Мы переглянулись. Никто ничего не говорил, но мы одновременно повернулись и побежали следом за учителем. Крик был душераздирающий, но мне уже было скорее любопытно, чем страшно.

– Что это была за фигня? – спросила Халли. Щёки у неё порозовели от холода.

– Школьный призрак, – ответил Гус. – Все же в курсе, что в Дредвудской школе водятся призраки. Есть куча историй, как люди слышали странные звуки в стенах, видели криповый свет в окнах ночью, хотя внутри никого не должно было быть.

– Этому призраку, которого, кстати, не существует, – сказала Наира, – полагается обитать в особняке, а не в поле.

– Может, он любит выходить на пробежку по субботам. – Гус уже запыхался. – Смерть – не повод бросать тренировки.

– Я на восемьдесят процентов уверен, что это было какое-то животное, – предположил я, вглядываясь в раскинувшееся впереди поле. – Может, одна из свиней.

– Никогда не слышала, чтобы животные издавали такие звуки, – фыркнула Халли.

– Да, Анджело, свиньи хрюкают, а не вопят. Мы это в яслях проходили, – ответил Гус.

Наира бежала вперёд ровно, как настоящая спортсменка. У неё даже дыхание не сбилось.

– Пока мы ходили в ясли, Анджело, наверное, машины угонял.

Я проигнорировал её и попытался проигнорировать боль, которую причинил мне её комментарий. Наира знает меня лучше остальных здесь, и хоть я и могу понять, почему в основном народ в школе воображает обо мне всякое, от неё такое звучало жёстко.

Мистер Кантон остановился у свиного загона и присел на корточки, разглядывая что-то на земле.

– Что там, сэр? – спросила Халли.

– Я же велел вам оставаться на месте. – Он повернулся и нахмурился, глядя на нас.

Мы не обратили внимания и собрались вокруг, чтобы посмотреть, что он нашёл. К пучку одуванчиков прилипла какая-то субстанция – белая, но слегка прозрачная, тонкая и лёгкая, развевающаяся на ветру, как кусок омертвевшей кожи.

– Не прикасайтесь, – предостерёг мистер Кантон, тыча в это нечто палочкой.

Трава вокруг одуванчиков была примята, но цела, так что чем бы эта белая штука ни была, вряд ли она опасна. Я протянул руку и осторожно потянул, ожидая, что она легко порвётся. Но этого не произошло.

– Анджело, я же просил не трогать,