Русские народные сказки - Александр Николаевич Нечаев

Привел его мужик в лес, выбрал дерево повыше и свил там большое гнездо.

Потом помог барину влезть, усадил его в гнездо и ушел.

Сидит барин день, другой и третий. Трудно ему, руки, ноги ломит, спать хочется смертельно. На четвертый день совсем из сил выбился и крепко уснул. Во сне стал ворочаться и со всем гнездом — бах, трах наземь.

Вскочил и видит: тыквы раскатились, и одна разбитая валяется. А под деревом заяц лежал. Как упало гнездо, кинулся заяц бежать. Заметил барин: скачет кто-то, а не разглядел, что заяц.

— Ох, что я наделал! На четвертый день, и уж сколь резвый жеребенок! Вот бы до срока высидеть, были бы кони. Надо будет того мужика разыскать. Не поможет ли еще разжиться земляными яйцами?

Рисунки художника Вл. Милашевского.

— В вашей, сударь, деревне — у мужика под овином лежал.

— Ну, а кабы овин-то вспыхнул?

— Я б его прочь отпихнул.

— А кабы овин-то загорелся?

— Я бы, сударь, погрелся.

— Стало, ты мою деревню знаешь?

— Знаю, сударь.

— Что, богаты мои мужички?

— Богаты, сударь. У семи дворов один топор, да и тот без топорища.

— Что ж они с ним делают?

— Да в лес ездят, дрова рубят; один-то дрова рубит, а шестеро в кулак трубят.

— Хорош ли хлеб у нас?

— Хорош, сударь. Сноп от снопа — будет целая верста, копна от копны — день езды.

— Где ж его склали?

— На вашем дворе, на печном столбе.

— Хорошее это дело!

— Хорошо, да не очень: ваши борзые разыгрались, столб упал — хлеб в лохань попал.

— Неужто весь пропал?

— Нет, сударь. Солоду наростили да пива наварили.

— А много вышло?

— Много! В ложке растирали, в ковше разводили, семьдесят семь бочек накатили.

— Да пьяно ли пиво?

— Вам, сударь, ковшом поднести да четвертным поленом сверху оплести, так и со двора не свести.

— Что ж ты делал, чем промышлял?

— Горохом торговал.

— Хорошо твое дело!

— Нет, сударь; хорошо, да не так.

— А как?

— Шел я мимо попова двора, выскочила собака, я бежать — и рассыпал горох. Горох раскатился и редок уродился.

— Худо же твое дело!

— Худо, да не так!

— А как?

— Хоть редок, да стручист!

— Хорошо же твое дело!

— Хорошо, да не так!

— А как?

— Повадилась по горох ходить попова свинья, все изрыла — перепортила.

— Худо же, Афонька, твое дело!

— Нет, сударь, худо, да не так.

— А как?

— Я свинью-то убил, ветчины насолил.

— Эй, Афонька!

— Чего извольте?

— С чем ты обоз пригнал?

— Два воза сена, сударь, да воз лошадей.

— А коня моего поил?

— Поил.

— Да что же у него губа-то суха?

— Да прорубь, сударь, высока.

— Ты б ее подрубил.

— И так коню четыре ноги отрубил.

— Ах, дурак, ты мне лошадь извел!

— Нет, я ее на Волынский двор к собакам свел.

— Ты никак не дослышишь?

— И так коня не сыщешь.

Рисунки художника Вл. Милашевского.

В ту пору пришел к попу цыган.

— Выкоси, цыган, луг да в стога смечи, я тебе полтину дам.

— Смеешься, батя, за твой луг и пятерки мало.

Что ты, свет, мне каждый год за полтину косили.

Усмехнулся цыган:

Ну, ладно, коли косили за полтину, так давай мне хлеба, мяса, пшена да масла на неделю.

Поп рад: дешево нанял косца. Припасов на неделю дал, привел цыгана на луг.

Глядит цыган — луг большой: глазом не окинешь.

— Если вёдро постоит, в три дня управлюсь, ступай, батя, домой.

Поп ушел. Цыган сделал шалашик, наварил каши, наелся, напился и на боковую. Спал до тех пор, покуда есть не захотел. Встал да опять за еду принялся.

Так провел три дня и все припасы приел.

На четвертый день пришел к попу:

— Давай, батька, расчет, все дело справил, да прибавь хоть рублевку, луг большой, совсем замучился.

— Что ряжено, то и получай, — поп говорит.

Взял цыган полтину и опять просит:

— Прибавь.

— Сказано, не прибавлю, — поп говорит.

— А коли не хотел ты мне прибавку дать, так стоять на том лугу граве по-старому, как до меня стояла! — крикнул цыган и ушел.

Пошел поп на луг, глядит: стеной трава стоит.

— Ох, промашку сделал, надо бы дать цыгану прибавку, будто и некошеная трава, по цыгановому слову стала. Придется другой раз косить.

Рисунки художника Вл. Милашевского.

Пошел средний сын, прожил у купца с неделю, не выдержал и взял расчет.

— Батюшка, — говорит меньшой сын, — позволь, я пойду в батраки к купцу.

— Куда тебе, дураку! Знал бы сидел на печи! Получше тебя ходили, да ни с чем ворочались.

— Ну, как хочешь, а я пойду.

Сказал и пошел к купцу.

— Здравствуй, купец!

— Здравствуй, молодец! Что хорошего скажешь?

— Найми меня в батраки.

— Изволь; только у меня, брат, как петух запоет — так и ступай на работу на весь день.

— Знамо дело: нанялся, что продался.

— А что возьмешь?

— Да что с тебя взять? Год проживу —