Свой голос - Коллектив авторов -- Детская литература
— Викриорич, на минутку.
Вожатый, покосившись, кивает на открытое окно, и Сергей обегает корпус.
— Знаете, сегодня работа по отрядным планам.
— Знаю, Сережа, а что?
— Нет, ничего.
Сергей подобрал шишку, прицелился и кинул в ствол березы. Мимо.
— Ни облачка, надо же, весь день будет солнце.
— Действительно, хорошая погода... Ну, не тяни, выкладывай, что там у тебя?
«Надо впрямую, — решает Сергей, — чего хитрить с хорошим человеком».
— Викриорич, Антонина Михайловна план составляла давно и, конечно, не знала, что будет такая клевая погода, а я в лагере седьмой раз, планы эти назубок знаю! Я вам такие мероприятия напишу! С этим... идейным воспитанием! Попробуем, а?
Сергею почему-то кажется, что бритва — союзник и, если вожатый не согласится на авантюру, она больно цапнет его за щеку.
— Ну, в принципе, это здоровая инициатива, план и правда несколько суховат... Валяй, попробуй. До линейки покажешь.
— Спасибо, Викриорич, спасибо!
Уединился в беседке, положил на колени тетрадь. Такое ощущение, словно сейчас сам, своей рукой напишет изумительное стихотворение. Все будут восторгаться, а Оля скажет... Так хотелось, чтобы мимо шла Оля и спросила, что он тут делает, и он небрежно бросит, мол, так, ерунда, мол, отрядный план на сегодня пишу...
От перспективы захватывает дух! Спокойно, спокойно, не продешевить, и себе и людям чтоб приятно было... Но особенно голову ломать не приходится. Круг удовольствий узок. Итак, после завтрака поход в лес, знакомство с родной природой, сбор гербария (пойдем на откос и всласть накупаемся), обед, сон, полдник, час книги (под подушкой лежит недочитанный Лондон), товарищеская встреча по футболу и пионерболу с... (с кем-нибудь договоримся), шефская работа в младших отрядах (получите, дорогие наставники), ужин, аттракционы, игры, викторина (танцы-манцы), подготовка ко сну и, перед отбоем, поэтическая минутка (анекдоты потравим). Вот план и готов!
Жар-птица билась в руках Сергея. Он безжалостно драл роскошные перья из радужного хвоста.
Вика прочитал, улыбнулся. Сергей понял, подтекст ему совершенно ясен.
— Ладно, внедрим.
Горнили на линейку. До построения отыскал Котика и вкратце обрисовал ситуацию. Котик — капитан, ему и карты в руки, да и вообще Сергей его уважает: такой человек яблока на потом не оставит, сразу съест, да с товарищем поделится.
— Молоток, Серый, — сказал Котик, — только молчи пока, а то развопятся... На завтрак не пойду. Сбегаю после линейки, договорюсь с «Орленком», у них и порубаю.
Приятно быть первоотрядником. Восхищение, зависть, почет окружают тебя. Каждый твой шаг комментирует весь лагерь. Знакомство с первоотрядником — лестно. Мелюзга хвастает друг перед другом подобным знакомством. Но, помимо этой, стандартной знаменитости, каждый выделяется особо.
Сергей славится ростом. Стоит в строю, и весь лагерь видит — самый длинный. А Сергей смотрит на Олину щеку, радуясь этой щеке и тому, что впереди такой прекрасный день. Против первого стоят малыши из седьмого отряда. Сергею не верится, — когда-то он был там же, разглядывал «больших пацанов» напротив и бантик самой-самой красивой девочки, которую весь сезон собирался поколотить от полноты чувств, да так и не собрался, утешая себя, вот будет он в первом отряде...
Стоял совсем близко от трибуны, затем удалялся каждый год, перемещался параллельно ей, приближался, наконец, опять стоит рядом с трибуной, уже с другой стороны. А что изменилось? Разве забыто желание поколотить «любимую»...
Фу! Дождались. Федотыч, баянист, заиграл марш, двинули рысью в столовую.
После завтрака Вика велел всем собраться в беседке. Непонятно откуда, но отряд узнал уже о новом плане. Котик успел обернуться и был тут же.
Антоша не стала противиться, сразу запричитала, разохалась: а далеко в лес? а надолго? дойду ли я?.. Заверещали, зачирикали, защебетали ее любимицы, милые девочки: ой, далеко! ой, надолго! до самого обеда! никак не дойти Антонине Михайловне! Викриорич за ними присмотрит, не заблудятся, и зверь не съест! Антонине Михайловне цветиков-букетиков принесут! оставайтесь в лагере, отдыхайте от нас, мучителей!
Ну, бестии, ну, хитрющие, изумлялся Сергей, все обстряпали в лучшем виде!
Антоша, конечно, размякла, сдалась и, округлив глаза, ка-те-го-ри-чес-ки запретила получать солнечные удары и «чтоб не разбредаться у меня»...
Построились у главных ворот. Обреченность и скорбь на лице у каждого. Подходят любопытные, интересуются — куда? Эх, тоска зеленая, судьба-индейка, изверг-вожатый за каким-то гербарием ведет, чтоб гербарию этому... А вы-то небось на купалку? Вот здорово! Аж по десять минут купаться будете! А мы... одно слово — тоска.
Вышли. Деловито углубились в лес... Кто-то свистнул, кто-то гикнул, кто-то колесом пошел... Свобода!
На осыпавшейся хвое валяются блюдца солнечных пятен. Коричневые столбы сосен, запаленные солнцем, кажутся рыжими и живыми. Если подойти близко и взглядом медленно карабкаться вверх, выше, выше, до самой макушки, так постоять немного, то можно увидеть, ощутить, как движутся небо, облака, сосны, ты сам и земля под ногами, — тихий полет, парение.
Сергей запрокинул голову, голова кружится, он придерживается за ствол сначала одной, потом обеими руками.
— Викриорич, эти сосны корабельные?
Узнает Сергей голосе Люси, Олиной подружки, девчонка эта минуты помолчать не может, язык у нее трещит, словно флаг на ветру. Он не слышит ответа Вики. «Конечно, корабельные, — думает он, — честные, прямые сосны. Как много их, целая флотилия. Мачты с зелеными парусами».
— Дятел! Вон дятел долбит!
— Где? Где?
— Ой, девочки, какой разноцветный!
Дятел, обиженно хлопая крыльями, улетел. Заметили белку, долго гонялись за ней. Белка была рыжеватая, тощая, струилась по стволу сосны, суетливо плескалась между ветвями, вдруг — исчезла. И на змею раздавленную наткнулись. Как раскрутившийся скрипичный ключ, лежала змея в колее. Девочки обрадовались поводу и завизжали...
Сергей шагает так, чтобы все время видеть Олю. Когда ее закрывают сосны или подруги, он злится. Оля, притворяясь идущей девочкой, переставляет длинные ноги, на самом деле — движется тропинка, горизонтальный эскалатор...
Пришли.
Оля делает вид, будто снимает халат, но и это притворство, Сергей видит точно: халатик сам соскользнул с тела, послушно лег на траву, мимоходом умудрившись сложиться.
Пока раздевались, Вика, на нем шорты, зашел в воду; вода такая гладкая, кажется, у вожатого аккуратно обрезаны ноги.
— Прохладная, надо остыть после ходьбы. Минут пять посидите.
Витька, самый сильный в отряде, сразу принялся ворочать корягу. Никогда не упустит случая хвастануть своей мощью. Песок скрипит, Витька сопит, коряга молчит равнодушно.