Загадочный зверь - Николай Иванович Сладков

© Н. Сладков, наследники, 2004

© Издательство «Махаон», 2004

Зимние долги

Расчирикался Воробей на навозной куче — так и подскакивает! А Ворона-карга как каркнет своим противным голосом:

— Чему, Воробей, возрадовался, чего расчирикался?

— Крылья зудят, Ворона, нос чешется, — отвечает Воробей. — Страсть драться охота! А ты тут не каркай, не порть мне весеннего настроения!

— А вот испорчу! — не отстает Ворона. — Как задам вопрос!

— Во напугала!

— И напугаю. Ты крошки зимой на помойке клевал?

— Клевал.

— А зерна у скотного двора подбирал?

— Подбирал.

— А в птичьей столовой у школы обедал?

— Спасибо ребятам, подкармливали.

— То-то! — надрывается Ворона. — А чем ты за это расплачиваться думаешь? Своим чик-чириканьем?

— А я один, что ли, пользовался? — растерялся Воробей. — И Синица там была, и Дятел, и Сорока, и Галка. И ты, Ворона, была…

— Ты других не путай! — хрипит Ворона. — Ты за себя отвечай. Брал в долг — отдавай! Как все порядочные птицы делают.

— Порядочные, может, и делают, — рассердился Воробей. — А вот делаешь ли ты, Ворона?

— Я раньше всех расплачусь! Слышишь, в поле трактор пашет? А я за ним из борозды всяких корнеедов и корнегрызунов выбираю. А Сорока с Галкой мне помогают. А на нас глядя, и другие птицы стараются.

— Ты тоже за других не ручайся! — упирается Воробей. — Другие, может, и думать забыли.

Но Ворона не унимается:

— А ты слетай да проверь!

Полетел Воробей проверить. Прилетел в сад, там Синица в новой дуплянке живет.

— Поздравляю с новосельем! — Воробей говорит. — На радостях-то небось и про долги забыла!

— Не забыла, Воробей, что ты! — отвечает Синица. — Меня ребята зимой вкусным сальцем угощали, а я их осенью сладкими яблочками угощу. Сад стерегу от плодожорок и листогрызов.

Делать нечего, полетел Воробей дальше. Прилетел в лес, там Дятел стучит. Увидел Воробья, удивился:

— По какой нужде, Воробей, ко мне в лес прилетел?

— Да вот расчет с меня требуют, — чирикает Воробей. — А ты, Дятел, как расплачиваешься? Как расплачиваешься?

— Уж так-то стараюсь, — отвечает Дятел. — Лес от древоточцев и короедов оберегаю. Бьюсь с ними не щадя живота! Растолстел даже…

«Ишь ты, — задумался Воробей. — А я думал…»

Вернулся воробей на навозную кучу и говорит Вороне:

— Твоя, карга, правда! Все за зимние долги отрабатывают. А я что — хуже других? Как начну вот птенцов своих комарами, слепнями да мухами кормить! Чтобы кровососы эти ребят не кусали! Мигом долги верну!

Сказал так и давай опять на куче навозной подскакивать и чирикать. Пока свободное время есть. Пока воробьята в гнезде не вылупились.

День и ночь Кукушка в лесу кукует:

— Ку-ку! Ку-ку! Кому помочь? Кому помочь?

Только и слышно:

— Мне, Кукушечка, помоги, мне!

— Не все сразу! Не все сразу! — отвечает Кукушка. — По очереди! По очереди! Вот тебе, Дрозд, какая от меня помощь нужна?

— Ой, нужна, Кукушечка, уж как нужна! Первое мое гнездышко разорили, второе тороплюсь кончить: стебельки-травинки нужны, глина нужна. Помогла бы?

— Ты, Дрозд, в своем уме? — удивилась Кукушка. — Я и своего-то гнезда не вью, охота ли мне с твоим возиться? Да и работа грязная: глину меси, глину носи, стебельки пыльные собирай. Уж ты как-нибудь сам справляйся. Ку-ку! Ку-ку! Кому помочь? Кому помочь?

— Мне, Кукушечка, мне помоги, Иволге. День и ночь на яичках в гнезде сижу, ножки, крылышки затекли — ни попить, ни поесть. Подмени хоть на минутку!

— Что ты, Иволга, что ты! Я и своих-то яичек никогда не высиживаю — охота ли мне на чужих маяться. Подкинь ты их в чужое гнездо, да и порхай без забот! Ку-ку! Ку-ку! Кому помочь? Кому помочь?

— Мне, Кукушечка, помоги, — запищала Синица. — Дюжина синичат в дупле ждет. Да у каждого аппетит за двоих. Шестьсот раз в день их кормлю.

— Только этого мне еще не хватало! — рассердилась Кукушка. — Я и своих-то кукушат никогда не кормила.

Услыхал ее Лесной конек, подлетел и спрашивает:

— А мне, Кукушка, помочь сможешь?

— Помогу, коли захочу! — отвечает Кукушка. — Что у тебя за работа? Тоже небось меси да носи, лови да корми?

— Я, Кукушка, песни пою. Песни мне петь помоги, — говорит Конек. — От зари до зари пою. Аж в ушах звон!

— Вот это просьба так просьба! — обрадовалась кукушка. — Вот это по мне! А то заладили: принеси, посиди, покорми — слушать противно! Сами носите-кормите! А я Лесному коньку песни буду помогать петь. От зари до зари. День и ночь. Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!

От любопытства! Не оттого же, в самом деле, что она следы свои будто бы хвостом заметает. Длинным лисий хвост становится от любопытства.

Начинается все с той поры, как прорежутся у лисят глаза. Хвосты у них в эту пору совсем еще маленькие и короткие. Но вот глаза прорезались — и хвосты сразу же начинают вытягиваться! Становятся все длинней и длинней. И как же им не длиннеть, если лисята изо всех силенок тянутся к светлому пятнышку — к выходу из норы. Еще бы: шевелится там что-то невиданное, шумит что-то неслыханное и пахнет нечуянным! Только вот страшно! Страшно вдруг оторваться от обжитой норы. И потому высовываются лисята из нее только на длину своего короткого хвостика. Словно придерживаются кончиком хвоста за родимый порог. Чуть что — чур-чура — я дома!

А белый свет манит. Цветы кивают: понюхайте нас! Камни блестят: потрогайте нас! Жуки скрипят: поймайте нас!

Лисята тянутся, тянутся все дальше и дальше. Хвостишки их вытягиваются, растягиваются. И становятся все длинней и длинней. От любопытства, конечно. Отчего же еще?

Вошел в темный лес медведь — хрустнула под тяжелой лапой валежина. Испугалась белка на елке — выронила из лапок шишку.

Упала шишка — угодила зайцу в лоб.

Сорвался заяц с лежки — помчался в гущину.

На тетеревиный выводок наскочил — переполошил всех до смерти.

Сойку из-под кустов выпугнул. Сороке на глаза попался — та крик подняла на весь лес.

У лосей