Да здравствует Королева эльфов! - Дж. М. Кёрл

– Можете звать меня Тэйн. Вы ведь единственная родня Лэйолы.

По крайней мере, Эвалин было не так трудно убедить, как Лэйолу. Но Лейф и Ганнер, без сомнения, приложили к этому руку, да и всем было ясно, что Тэйн и Тенэйбрис – противники.

Беседу прервал стук посоха ковылявшего Весстана. Он остановился у входа в хижину и оглянулся.

– Давайте-ка все сядем и составим дельный план, иначе вы все просто-напросто погибнете.

Портал с тихим гулом ожил от прикосновения Тэйна. Ноги его почти не держали, но у него была цель, и одна лишь мысль о ней придавала сил. У подножия каменного круга, древнего, как сами горы, цвели яркие полевые цветы, наполняя теплый лесной воздух своим ароматом. Тэйн поднял голову, отыскивая взглядом дятла, что с упорством молотобойца долбил ствол дерева.

– Значит, этот каменный круг и вправду приведет нас в Долину?

– Приведет.

Они с Эвалин долго спорили, стоит ли ей идти. Путь предстоял опасный, и она рисковала жизнью. Было бы куда лучше, останься она с Весстаном, пока Тэйн не приведет к ней Лэйолу. Но эта женщина оказалась так же упряма, как и эльфийка, которую он любил.

– Снова здравствуй, – прошипели голоса портала. – Ты выжил. Мы рады.

Казалось, будто сам камень говорил множеством голосов, что окружали их со всех сторон, невидимые, одни ближе, другие дальше. Быть может, то были призраки древних магов, навеки прикованные к этому месту?

– Нам нужен проход в Палэйнор.

Тэйн глубоко вздохнул, сильнее зажимая рану. Портал начал тянуть из него магию, жизненную силу, и боль усилилась, пульсируя в такт сердцу. Лейф и Ганнер с тревогой следили за ним, будто он был хрупким стеклянным сосудом, готовым сорваться с полки.

– Желательно на окраину Долины Солнца. Я не горю желанием пробираться через безымянный лес в сумерках.

– Как пожелаешь.

Сердцевина каменного круга закружилась, оживая, подобно ряби на синей воде.

Ганнер прокашлялся:

– Э-э, ты ведь уже делал это раньше, верно?

– Много раз. Следуйте за мной.

Тэйн опустил руки по швам, стиснул зубы и шагнул вперед. В следующее мгновение он очутился на поросшем травой уступе у края Долины, откуда открывался вид на его город. Заходящее солнце окрасило небо в розовые, коралловые и багровые тона. Золотые крыши сверкали в угасающем свете, и, Создатель, это было поистине чудесно. В любой другой день он мог бы стоять здесь и любоваться красотой природы, слушать гул раскинувшегося внизу города, где люди шли по мощеным улицам, бегали и играли дети, а с закатом раздавался удар гонга – дань памяти павшим в войне с бледными. Он мог бы нежиться в тепле солнечных лучей, изучая, как в этот час яркий диск садится за замок Мракбург. Но сегодня сердце Тэйна сжималось от боли при виде многочисленных пиков и башен, выстроенных на далекой скале. Порывистый ветер трепал флаг Палэйнора, и тот вздымался огромными волнами, подобно бушующему океану. Еще совсем недавно, на празднике летнего солнцестояния, он смеялся и радовался жизни – впервые с самого детства. Без зловещего присутствия отца он мог быть собой. Не нужно было бояться, что отец разгневается и прикажет отрубить кому-нибудь голову или отчитает за излишнюю дружелюбность с «простым людом». В этом Тенэйбрис был непреклонен. «Никогда не показывай народу слабости, сближаясь с ним. Ты всегда должен стоять над ними», – говорил он. Свобода от Тенэйбриса, пусть и недолгая, позволила Тэйну узнать, кто он на самом деле. Он танцевал и смеялся, как не смеялся уже много лет, и позволил себе по-настоящему влюбиться в Лэю. Но над замком сгустились тучи. Теперь там правил его отец, а Лэйола стала пленницей в этих темно-серых каменных стенах. Взаперти, как и его сердце, когда ее не было рядом.

Лейф возник рядом и склонил голову.

– Сюда, сир.

Силы были на исходе. Тэйн глубоко вздохнул. Боль в животе пульсировала, словно огонь, лижущий плоть. Сосредоточиться на чем-либо, кроме нее, было трудно, а тяжелое снаряжение еще больше сковывало движения. Зато ему не пришлось нести на своих плечах крошечную гномку. Эту заботу охотно принял на себя Лейф, хотя Тифапайн и весила от силы килограммов пять. Тэйн на миг зажмурился, стиснув зубы и моля, чтобы пульсация прекратилась. Создатель, будто кто-то вонзил в него раскаленную кочергу и теперь ворочал ею внутри. Перед глазами вспыхнул ослепительный белый свет, а в ушах зазвенел пронзительный писк. Почувствовав, что пошатнулся, он прижал ладонь к ране. Давление лишь на самую малость облегчило жгучую боль.

Кто-то аккуратно схватил его за локоть, удерживая на ногах.

– Думаю, вам нужен отдых, сир, – сказала Эвалин.

Беспокойство, отражавшееся в ее карих глазах, согрело его душу; значит, она не питала к нему слепой ненависти. Сейчас он не был уверен в том, сможет ли выдержать чью-то откровенную враждебность.

– Все в порядке, – прохрипел он и поморщился от того, как сбилось дыхание.

– Я не смею указывать Верховному Королю эльфов, на что он способен, а на что нет. Но если вы едва стоите на ногах, то о проникновении в замок не может быть и речи. Маг Весстан был прав. Вам нужен отдых, Ваше Величество.

– Тэйн, – поправил он, делая неглубокие, осторожные вдохи.

Она поджала губы.

– Хорошо, Тэйн. Я тоже люблю ее и хочу, чтобы она вернулась, но для этого вам понадобятся силы.

– Как только доберемся до аптекаря, я отдохну до утра. Но мы не должны упустить встречу с тем, кто принесет вести о Лэйоле. Он может не дождаться, если мы опоздаем.

– Позвольте мне хотя бы помочь вам сохранять равновесие? Боюсь, вы слишком велики, чтобы я могла быть полезна в чем-то еще.

Он улыбнулся сквозь боль, заставляя себя идти вперед, чтобы превозмочь ее.

– Спасибо, Эвалин. Ваша доброта значит для меня больше, чем вы можете себе представить.

Когда они вышли на мощеные улицы, полные эльфов, Тэйн натянул капюшон. Он не мог рисковать: если его узнают, стычки с городской стражей не миновать. Тэйну не хотелось проливать кровь сородичей, к тому же сейчас каждый шаг давался ему с огромным трудом.

Они миновали книжные лавки и кузницы. Молот с лязгом опускался на подкову, а следом раздавалось шипение раскаленного металла, погруженного в холодную воду. Лейф кивнул на объявление, прибитое к деревянному столбу. Тэйн