Я застряла в игре! - Алекс Пиксель

– Я Алекс. Я всего два дня в игре. Сегодня ночью меня атаковали мобы…

– Врёшь! – перебил игрок.

– Не вру! Хочешь, покажу мой разрушенный дом? Он в нескольких чанках отсюда.

Игрок заколебался.

– Бред какой-то, – неуверенно сказал он. – Это же не по правилам.

– Вот именно! Я вообще не понимаю, что происходит!

– Разберёмся, – пообещал игрок и протянул мне руку. – Можешь называть меня Тим. Иди за мной.

В кабинете у Тима стоял такой же компьютер, как и у меня. Только работающий. По чёрному экрану бежали зелёные строчки. Я кратко рассказала о том, что со мной случилось.

– Всё это очень странно. – Тим почесал затылок. – Я здесь уже месяц, наверное. И по ночам сплю совершенно спокойно.

– Целый месяц? И тебе не хочется домой? – изумилась я.

– Зачем? Мне здесь никто не мешает…

Оказалось, что Тим – редстоун-инженер. Его последняя модель, робот-курьер, сам ходил в деревню за продуктами, пока Тим испытывал самолёт на реактивной тяге.

– Долетает до реки, а дальше – ни в какую, – пожаловался Тим. – Не пойму, в чём ошибка. Сейчас хочу просто телепортировать его на другой берег и попробовать уже там поднять в воздух.

Вот скажите, зачем человеку самолёт, если он сам может летать? Кажется, я произнесла это вслух, потому что Тим тут же пустился в объяснения про «эстетику механизмов» и «автономность редстоун-творений». Похоже, что для него роботы были чем-то вроде питомцев. Он обучал их новым трюкам. Тим перешёл на технические термины, и я вообще перестала понимать, о чём он говорит.

– Эй! Ты что, уснула?

Я пришла в себя, когда Тим начал махать руками перед моим лицом. Конечно, уснула! Я же всю ночь не спала. Тим отвёл меня в одну из пустующих комнат. Подозреваю, что она была предназначена для очередного питомца на микросхемах. Но мне было уже всё равно. А Тим засел за свой компьютер и пообещал перепрограммировать самолётик, пока я отдыхаю.

План был такой: мы переходим реку, Тим запускает самолёт. Как только мы убеждаемся, что поблизости нет злых мобов, мы идём к развалинам и забираем Миру. Пусть Тим презрительно фыркает, но не-очень-умная колонка мне дорога как первый серьёзный крафт в этом мире. И ещё нужно найти кошку. Я же её приручила, теперь вроде как отвечаю за неё.

– Если бы ты приручила кошку, она бы никуда от тебя не делась, – возразил Тим.

Когда самолёт был готов, мы вышли во двор. И как вы думаете, кто нас встретил? Кошка! Она преспокойно играла, катая по траве чёрный кубик.

– Так вот кто тебя напугал, – догадался Тим. – На самом деле никто за тобой не гнался!

Теперь при дневном свете и я понимала, что ужасным монстром оказался мой собственный страх. А бедная кошка отстала, потому что спасала не-очень-умную колонку! Вы когда-нибудь катали по траве кубик? Это не так-то просто. И ещё он цепляется углами за траву и громко шуршит, как крипер.

Мира молчала. То ли обиделась, что я её бросила, то ли просто намокла в утренней росе и у неё закоротило схемы. Мы оставили её сушиться на солнышке под охраной Багиры.

– Багира – потому что багнутая? – пошутил Тим, намекая на «половинчатые» кубики кошачьего тела.

Багнутая – от слова «баг», то есть ошибка в программе, догадалась я. И посмеялась бы, если бы это была единственная ошибка в игре.

– Багира – потому что будущая пантера, – заступилась я за кошку.

Тим хмыкнул, но промолчал. Теперь я была спокойна за своих странных питомцев. Но мы всё равно пошли за реку. Я хотела показать Тиму развалины дома, чтобы он убедился, что я его не обманываю. Может быть, он поймёт, в чём дело? И поможет мне вернуться домой?

Чем ближе мы подходили к реке, тем сильнее бесились змейки Тима. Да и сам он думал о чём-то своём, отвечал невпопад. Похоже, Тим чего-то боялся, но у него не очень хорошо получалось это скрывать.

Я спросила, почему его змейки так извиваются.

– Я боюсь воды, – неожиданно признался Тим. – Не умею плавать.

И этот человек смеялся над моими страхами!

– Здесь невозможно утонуть, – заявила я. Хотя проверять, как вы понимаете, не хотелось.

«Вот поэтому самолёты Тима и не летают через реку, – догадалась я. – Потому что он сам боится воды!»

Я взяла Тима за руку. Он сделал вид, что не заметил. Так, случайный клик. Мы перешли реку по мостику около деревни. Всё так же стояли домики с дверями-люками, всё так же паслись овечки на лугу. Но по спине пробежал холодок, как будто я наступила на блок льда. Мои глаза говорили, что всё в порядке. Однако я всем телом ощущала опасность. Эффекта «Дурное знамение» на мне не было, но нас совершенно точно ждали зловещие испытания.

Одна овечка подняла голову и посмотрела на нас пустыми чёрными глазами-пикселями. Другие тоже перестали щипать траву. Первая овечка потрусила в нашу сторону, остальные потянулись за ней.

– Тим, мне это не нравится, – прошептала я, сжимая его ладонь.

– Да не парься, это же безобидные мобы, – снисходительно ответил Тим. Когда мы перешли реку, к нему вернулась обычная смелость.

Овцы перестроились. Теперь они шли на нас строем, как… как…

– Они идут свиньёй, как тевтонские рыцари! Тим, они атакуют нас! Это же рейд!

Краем глаза я заметила, как ожили золотистые змейки. Кажется, Тим понял, что я не шучу.

– Назад! На точку спавна! – скомандовала я.

Мы бросились обратно. Овцы, не нарушая боевой порядок, тяжело топали за нами.

На середине моста Тим дёрнул меня за руку так, что я чуть не свалилась в воду.

– Алекс, они же перейдут за нами на наш чанк!

Точно. И будут гнать нас до самого замка. Но что-то подсказывало мне, что развязка наступит раньше.

– Стой! Мы должны разрушить мост!

– Как? Мы же сами утонем! – крикнул Тим. Его змейки бешено метались, сливаясь в золотистый клубок.

– Нет! Мы улетим!

– Я не могу, – простонал Тим.

– Это говорит твой страх, а не ты!

– Я не могу!

Пока мы препирались, первая овца ступила на мост. Маленькие копытца яростно цокали, высекая искры.

– Раз…

Я снова взяла Тима за руку.

– Два…