Тухачевский. Гибель красного Бонапарта - Борис Лукьянович Солоневич
Тухачевский. Гибель красного Бонапарта - Борис Лукьянович Солоневич краткое содержание
Михаила Тухачевского часто называли «красным Бонапартом»: он сделал головокружительную военную карьеру — в 26 лет стал командующим армии, в 32 года — начальником штаба РККА, в 42 года — маршалом, заняв должность заместителя наркома обороны СССР. Однако в 1937 году его карьера неожиданно оборвалась: Тухачевский был расстрелян по обвинению в заговоре с целью устранения Сталина и захвата власти.
Борис Солоневич — русский писатель и публицист, младший брат известного общественного деятеля и писателя Ивана Солоневича — воссоздает в своем документальном романе последние месяцы жизни Тухачевского. В центре книги — противостояние между Тухачевским и Сталиным, которое автор рассматривает через призму национальных интересов России.
Тухачевский. Гибель красного Бонапарта - Борис Лукьянович Солоневич читать онлайн бесплатно
Борис Солоневич
Тухачевский. Гибель красного Бонапарта
На переломе
Два молодых, стройных, подтянутых красноармейца, казалось, перестали дышать, когда вдали по коридору, устланному мягким красным ковром, ровно в 9 часов послышались быстрые уверенные шаги. Подошедший к площадке у лестницы, моложавый, чисто выбритый, хорошо выправленный военный с двумя орденами Красного знамени и золотой звездой на воротнике мундира приветливо кивнул часовым головой и коротко сказал:
— Здравствуйте, товарищи!
Красноармейцы тихо и дружно бросили свое строевое «Здрасссс, товарищ маршал» и опять замерли. Маршал легко взбежал по лестнице и, после нескольких поворотов коридоров, уставленных пальмами и цветами, остановился перед дверью, на которой была надпись золотыми буквами:
«Первый заместитель Народного Комиссара Обороны СССР, маршал М. Н. Тухачевский».
Когда он вошел в комнату, из-за широкого стола, уставленного телефонами, поднялся худощавый, невысокий молодой командир с умным, тонким лицом. Это был адъютант маршала Тухачевского — Смутный.
— Здравствуйте, Иван Алексеевич, — приветливо сказал маршал.
— Здравствуйте, Михаил Николаевич, — просто ответил Смутный, пожимая руку начальника.
По спокойным дружелюбным интонациям голосов обоих чувствовалось, что маршала и его адъютанта связывают долгие годы совместной работы. И в самом деле, хотя Смутный из-за своей молодости не был участником гражданской войны, тем не менее, он уже более десяти лет был бессменным адъютантом Тухачевского — как командующего округом, начальника военной академии, начальника генерального штаба и, наконец, замнаркома обороны.
Эта долгая совместная работа связала их не только тесными служебными, но почти и дружескими узами. Оба были — как хорошо пригнанные и смазанные колеса одной машины.
— Много набралось для доклада?
По тону маршала Смутный понял, что тот сегодня «не в ударе», что его мысли далеки от бумаг и службы. И действительно лицо Тухачевского было задумчивым и каким-то ушедшим в себя.
— Бумаг хватает, — мягко ответил адъютант и, ловя настроение начальника добавил — Но особо срочных нет.
— Вот и хорошо. А кто на прием?
— В 10 часов товарищ Уборевич. В 10.45 товарищ Дегтярев из ТОЗ. В 11.15 товарищ Гамарник.
— Ну, ладно. Пока что, Иван Алексеевич, отложите свой утренний доклад. Я хочу побыть один и кое-что прикинуть. И выключите мои телефоны, чтобы меня не беспокоили.
Последние слова Тухачевский произнес без ударения, но Твердым командным тоном. Вышло это у него естественно и непринужденно, но Смутный почувствовал, что эти спокойные слова — приказание не Ивану Алексеевичу, почти другу, а адъютанту и по службе. Поэтому он коротко, так же по служебному ответил:
— Есть, товарищ маршал!
* * *
В своем роскошном кабинете, обставленном старинной мебелью красного дерева, батальными картинами русской истории, шкафами с книгами, мягкими креслами и чудесным персидским ковром, Тухачевский не сел за свой большой письменный стол. Он зажег старую привычную трубку, раскрыл окно и стал рассеянно смотреть на пеструю панораму утренней Москвы, еще окутанной туманом. Советская Россия летом жила, переставив часы на 2 вперед, поэтому воздух еще был напоен радостной утренней свежестью и дали были покрыты светлыми полосами испаряющейся ночной росы.

Михаил Тухачевский, 1921 год.
Тухачевский смотрел и не видел чудесной красоты утра. Его мысли с напряжением сложной, тонкой машины решали какое-то трудное уравнение со многими неизвестными. Тухачевский знал, что война с Западом так или иначе, рано или поздно — неизбежна. Какая будет война — еще не ясно. Но она будет!.. Но если военная гроза обрушится на страну, когда та находится в состоянии внутренних потрясений? Тогда что? На далеком востоке военной бури еще, может быть, можно было избежать: слишком глубоко была заинтересована задыхающаяся на своих островах Япония в Китае, чтобы бросить свою судьбу на весы еще в одной войне с СССР. Ведь Красная армия 1936 года — это не отсталая и устаревшая, по своему вооружению и командованию, армия Николая II. Да и до Токио от Владивостока только 20 минут лету… А ничто реальное, экономическое не давило Японию в сторону войны с Новой Россией. Ведь сбоку Китай — несравненно более близкая и легкая добыча. Страна, подходящая по климату изнеженным постоянной теплотой сынам Ниппона… Нет, не с востока нужно ждать грозы. Запад страшнее!
Маршал подошел к карте. Странными зигзагами шла линия границ распухшей Польши, жадно ухватившей куски исконных русских и германских земель. «Велька Польска от можа до можа»… К северному Балтийскому «можу» Польша уже пробилась, правда, на берег шириной только в 30 километров. А за чей счет хочет она прорваться к теплому Черному «можу»? Кто откажется от благодатной Украины, если… если только представится малейшая возможность силой включить ее в свои границы и потом «научно и исторически» доказать свое исконное право на эти земли?
Тухачевский усмехнулся и жестокая складка легла у его губ. Он вспомнил, как 16 лет тому назад, молодым 28-летним главнокомандующим армиями Советской России, рванулся он на эту заносчивую и жадную Польшу, пытавшуюся, пользуясь революционной лихорадкой громадной страны, оттяпать втихомолку украинскую жемчужину. Ленин тогда дал ему простое задание: «Прощупать красным штыком пузо панской Польши, да так, чтобы этот штык вошел в Варшаву, а вышел прямо на Рейне». И почти сбылось пожелание Ленина. Бурной громовой волной покатились красные армии на Варшаву. Казалось, что ничто не в силах спасти польскую столицу. Разбитые армии неудачливого маршала Пилсудского отступали темпом, близким к отчаянному бегству.
Летом 1920 года судьба Польши и Европы висела на волоске. И волосок этот тянулся на юг, куда бушующим ураганом неслась Первая конная Буденного со Сталиным и Ворошиловым, членами Реввоенсовета. Эта армия должна была от Брод круто повернуть на север к Варшаве, для поддержки главного удара Красной армии. Вместо этого она рванулась на юг, богатый польский юг. Напрасно давал Тухачевский телеграмму за телеграммой остановить стратегически бесполезный эффектный набег на Львов и поддержать его основной удар на Варшаву, где решалась судьба всей кампании. Сталин только насмешливо отмахивался в ответ на приказы командующего фронтом и продолжал свою бешеную скачку на юг.
И когда на волнах эфира прилетел, наконец, категорический и свирепый (с угрозой расстрела!) приказ самого Ленина (а он умел приказывать и наказывать!), матерясь и проклиная все и вся, так и не добравшись ни к богатой добыче, ни к европейской славе, Буденный бросился к Варшаве, — было уже поздно. Оправившаяся кавалерия Галлера остановила его под Замостьем. Когда он все же прорвался к Варшаве, то застал армии Тухачевского в отступлении. Несколько часов опоздания
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 48 стр.