Ники Лауда. Биография - Морис Хэмилтон
Интуиция не подвела Энцо Феррари: в Сильверстоуне Лауда — самый быстрый из команды BRM — какое-то время удерживал второе место в Гран-при Великобритании (на повторном старте после столкновения нескольких машин на первом круге) и собирался обойти Петерсона, лидера команды Lotus. Однако осуществить этот дерзкий план помешало состояние шин, и Лауда постепенно отстал. И снова выводы были сделаны. Лауда вспоминал:
Мне нравилась старая трасса в Сильверстоуне[29]. Никогда не забуду, как я, зеленый и дурной гонщик, на гонках F3 в 1969 году смотрел, как тренируются пилоты F1 перед какой-то гонкой [это была внезачетная гонка «Международный приз»] в Вудкоте, повороте перед боксами. Йохен Риндт прошел этот поворот на влажной трассе «боком»[30]. Эта картинка до сих пор стоит у меня перед глазами. Это было просто невероятно. И я помню Гран-при там же в 1973 году, когда в аварию попал [Джоди] Шектер и в конце первого круга было месиво. На моей BRM на стартовой линии полетел приводной вал, так что я не стартовал. Как выяснилось, мне повезло по двум причинам: я не попал в аварию и, когда увидел, что болид Бельтуаза поврежден и не сможет стартовать снова, попросил своего механика снять с его машины приводной вал и поставить на мою машину. Решение было верным: я сумел стартовать снова и шел неплохо, пока меня не подвели шины — я понимал, что так и будет, поэтому должен был сделать то, что мог, пока были хорошие условия.
Из-за проблем с шинами Лауда еще раз сойдет с трассы Гран-при Голландии в Зандворте, но перед этим ему было суждено пережить, как он позже выразился, «один из самых черных дней автоспорта». На восьмом круге Роджер Уильямсон на машине March вылетает с трассы из-за поломки передней подвески или лопнувшей шины. Машина врезалась в ограждение, которое прогнулось, сорвав с ее правой стороны топливный бак, когда машина промчала вдоль него. Болид перевернулся, загорелся и замер.
Дэвид Пэрли, британский гонщик, ехавший за Уильямсоном, тут же остановился и побежал помочь другу. Это было душераздирающее зрелище и неразрешимая задача: перевернутая машина стояла под таким углом, что все было тщетно, да и от маршалов[31] помощи ждать не приходилось: растерялись. Пэрли один не мог перевернуть машину, а пламя все разгоралось. Между тем гонка продолжалась, что немыслимо по сегодняшним меркам.
Проезжая мимо боксов, гонщики сигналили организаторам гонки, но надлежащей телефонной связи с постом маршалов рядом с местом аварии не было, и никто из тех, кто обладал полномочиями, не знал, что делать. Пилоты тоже были сбиты с толку, Лауда позже объяснял: они решили, что гонщик сумел выбраться из машины и пытался сбить пламя, хотя на самом деле это был Пэрли, который отчаянно пытался спасти горевшего заживо друга. (С другой стороны трассы машину Пэрли не было видно, а потом и вовсе окутало дымом от горящей March.) Для 25-летнего Уильямсона это был всего лишь второй Гран-при. Потом Лауда рассказывал своему другу, журналисту Герберту Фёлькеру:
Для меня Роджер был не просто гонщиком. Он был милейшим парнем. Роджер нравился мне как человек, и я хорошо знал его спонсора Тома Уиткрофта, приятного и умного мужчину. Наша дружба началась еще во времена «Формулы-3», мы на самом деле дружили, а не просто были знакомы из-за участия в Гран-при. Когда мы потом узнали, что же на самом деле произошло, мы были опустошены. Никогда не забуду сгорбленную фигуру Тома Уиткрофта и слезы, бегущие по его щекам. Для меня Зандворт 1973 года — это один из самых черных дней во всей моей профессиональной карьере.
Слова Лауды приобретают особенную остроту, учитывая сходство между авариями Уильямсона и Ники, в которой он едва не погиб три года спустя. Однако до этого ему надо было окончательно обговорить детали сделки с Ferrari и надеяться на то, что уход из BRM пройдет без проблем. В свою очередь Энцо Феррари отметил, что Лауда в Зандворте на влажной трассе был самым быстрым на свободной практике — важный показатель истинного потенциала гонщика, как говорил Макс Мосли, вспоминая победу Лауды в гонках F2 в дождь на «Оултон-Парке» в 1972 году.
Заметные успехи Лауды прервались на «Нюрбургринг Нордшляйфе», когда он сошел с трассы на стремительном спуске в повороте «Бергверк» (недалеко от места, где в 1976 году произойдет куда более серьезная авария). Лауде не удалось удержать впечатляющее пятое место: его машина ударилась об ограждение и развалилась. Вот что писал в журнале Motor Sport известный обозреватель Денис Дженкинсон:
На втором круге, когда Лауда входил в крутой правый поворот «Бергверк» на подъеме, он внезапно почувствовал, что с машиной BRM творится что-то неладное. Пытаясь понять, в чем дело, и проходя сходу изгибы трассы в повороте «Кессельхен», Лауда вылетел с трассы и попал в аварию, в результате которой разложил машину и получил перелом запястья. Все указывало на прокол задней шины, поскольку для машин BRM, в отличие от некоторых других болидов, нехарактерны поломки подвески, колес или деталей рулевого управления.
Время аварии было крайне неудачным по ряду причин, не последняя из которых была в том, что Лауда пропускал гонку у себя дома, которая должна была пройти следом. Он снова был за рулем на Гран-при Италии; возвращение было подпорчено поведением двигателя на длинных прямых отрезках трассы в Монце. Поскольку двигатель V12[32] сконструировали и произвели в компании BRM, Стэнли никогда не чувствовал себя уверенным: гонщики то и дело жаловались. Лауда рассказывал:
Я постоянно говорил ему об этом. Чтобы обсудить подобные вещи со Стэнли, надо было дождаться его приглашения на чай в отель «Дорчестер» в Лондоне. Можете себе представить, как все происходило! Стэнли вел себя так, словно отель принадлежит ему. Помню, рассказывал ему о том, что его замечательный двигатель не развивает достаточное число лошадиных сил, а он с большим достоинством внимает, попивая чай. Потом говорит, что сейчас же найдет решение. Встает и идет в ванную комнату. Минут 10 его нет, а потом он возвращается и вещает своим величественным тоном: «Я только что говорил с отделом испытаний двигателя. Мы изыскали дополнительные 20 лошадиных сил, модернизировав выхлопную систему». Само собой разумеется, на следующих гонках двигатель был все в том же виде.