Knigi-for.me

Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца - Евгений Александрович Тростин

Тут можно читать бесплатно Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца - Евгений Александрович Тростин. Жанр: Биографии и Мемуары издательство , год . Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
в березовой рощице, лежащей на нашем пути. Первым установил дружбу с ребятишками Сергей Сергеевич. Он покорил их сердца сперва какими-то яркими папиросными коробками, потом леденцами, а главное, конечно, своим теплым, ласковым к ним отношением. Стоило Прокофьеву показаться на дорожке, ведущей к рощице, как оттуда раздавался хор звонких голосов: «Наш дядя идет!» – и вся стайка ребятишек – их было более пятнадцати – устремлялась навстречу Сергею Сергеевичу.

Вскоре и я включился в эту дружбу: ребятишки деловито выстраивались в очередь и с восторгом проходили сквозь ворота моих широко расставленных ног. Иногда прохождение сквозь ворота дополнялось особенно нравившимся ребятишкам качанием на «качелях» в тех же «воротах». А в это время Сергей Сергеевич внимательно следил, чтобы кто-нибудь из ребятишек не ухитрился без очереди получить вторую порцию этого незатейливого удовольствия. Особенно приходилось ему воевать с одним черноглазым и почему-то всегда чумазым мальчонкой, которому все же обычно удавалось перехитрить и Сергея Сергеевича, и меня. Честно говоря, я затрудняюсь сказать, кто получал при этом большее удовольствие, – детишки или мы с Сергеем Сергеевичем. Во всяком случае мы оба приходили в свои рабочие комнаты в отличном расположении духа, и когда из-за дурной погоды ребятишки сидели дома, мы откровенно признавались друг другу, что для начала работы чего-то не хватало…

С удивительной точностью, ровно в 5 часов дня, Сергей Сергеевич стучал в дверь своей комнаты. Это означало, что пора пить кофе. При этом обычно он добавлял одну и ту же английскую фразу: «It is time to go for a walk» («Пора идти на прогулку»). Я в то время начал изучать английский язык, и Прокофьев, хорошо им владевший, с охотой разговаривал со мной по-английски для практики. И, за крайне редкими исключениями, попив кофе, мы отправлялись на прогулку. В хорошую погоду мы совершали «большое кругосветное» путешествие, в дурную – «малое кругосветное». Названия эти придумал Прокофьев. «Большим кругосветным» называлась прогулка вокруг всей огромной территории совхоза, с заходом в лес, выходом на железнодорожное полотно, проходившее лесом, и с приходом домой через деревню с противоположной стороны. «Малым кругосветным» называлась прогулка вокруг небольшого участка поля, вокруг березовой рощи, с заходом в деревню.

Как любил Сергей Сергеевич эти прогулки! Никогда раньше я не знал, что он так остро чувствует и любит природу, лес, поле, что он способен с такой непосредственностью восхищаться отсветами заката, причудливыми узорами облаков, переливами птичьих голосов. Найдя хороший гриб, прежде чем сорвать его, Прокофьев обязательно звал полюбоваться, как красиво он сидит во мху. И Сергей Сергеевич каждый раз находил какую-нибудь новую интересную подробность на, казалось бы, уже давно привычном и изученном пути: новую живописную тропинку, новое причудливое дерево, новый большой муравейник… Муравейники его особенно интересовали. У него было на нашем пути несколько «своих» излюбленных муравейников, он следил за их ростом, много говорил о муравьях, восхищался разумной организацией их жизни и труда, настойчиво уговаривал меня раздобыть и прочитать книги о муравьях. Однажды, подобрав в лесу какую-то старую, дырявую, видимо, брошенную кем-то туфлю, он отнес ее к одному из «своих» муравейников, положил сверху и затем каждый день смотрел, как она обволакивалась хвоей. Он был убежден, что помог муравьям в строительстве их жилища. «Вы только представьте себе, какие роскошные залы устроят они себе в этой туфле», – говорил он.

Не только прогулки в нерабочее время любил Прокофьев в Иваново. Всем, кто там жил в то время, вероятно, памятна его нежная любовь к бездомной собачонке, отдаленно похожей на шпица, по прозвищу Змейка. Ежедневно, не дожидаясь конца обеда, Прокофьев вставал со своего места и с большой глубокой тарелкой обходил все столы, собирая «подать» на прокормление Змейки. Приласканная Прокофьевым собачонка ходила за ним по пятам, как за своим настоящим хозяином. И помню искреннюю печаль Прокофьева, когда он узнал о гибели Змейки, попавшей под машину…

Не обходился, конечно, Прокофьев без шахмат. Однако в 1945 году, после начала своей болезни, по предписанию врачей он был вынужден прекратить это любимейшее его занятие. В это лето вместо шахмат мы с ним играли в какую-то сложную, им самим придуманную игру (на клетчатой бумаге) под названием «пленные немецкие генералы». А еще прошлым летом Прокофьев пытался играть в волейбол. Говорю «пытался», потому что при всей своей «спортивности» Прокофьев на волейбольной площадке оказывался почему-то совершенно беспомощным…

…Прокофьев был одним из самых ярких, талантливых и самобытных представителей нашего музыкального искусства. В нашей памяти он сохранится таким же молодым и полным жизненных сил, каким мы слышим его даже в самых последних его сочинениях – в «Сказе о каменном цветке», в Седьмой симфонии…

Альфред Шнитке

Слово о Прокофьеве

Многоуважаемые дамы и господа! В истории человечества никогда не наблюдалось движения от худшего к лучшему. Но если бы не было надежд на улучшение, не было бы и самой жизни. Каждое из человеческих поколений стремилось – притом не с холодным сердцем, но в высшей степени настоятельно, – наконец-то воплотить сокровенную мечту в жизнь. Иногда складывалось впечатление, будто это удалось. А затем все снова оказывалось лишь иллюзией. Однако без такого постоянного отодвигания в будущее недостижимого в реальности исторического горизонта жить дальше было бы невозможно.

Первая мировая война поколебала всеохватный, гарантированный вроде бы на сто процентов оптимизм страстно ожидавшегося XX столетия – Серебряного века. И все-таки надежда еще сохранялась. Кто мог ожидать тогда второго удара истории, что унесет намного больше миллионов жизней, гибельного огня атомной бомбы и еще многого другого? Если сложить все человеческие жертвы, то наше столетие безусловно обогнало все предыдущие. Но насытилось ли Зло?

Альфред Шнитке

А между тем начало XX века обещало человечеству долгожданную надежность исторического маршрута. Войны, во всяком случае великие, казались уже невозможными. Наука вытеснила веру. Любые еще непреодоленные препятствия должны были вскоре пасть. Отсюда – холодная, спортивная жизненная установка на наиполезнейшее, равно как и одухотвореннейшее, в судьбах молодых людей, Прокофьева в том числе. Это был естественный оптимизм – не идеологически внушенный, но самый что ни на есть подлинный. Та многогранная солидаризация с эпохой и ее атрибутами – скорыми поездами, автомобилями, самолетами, телеграфом, радио и так далее, – что давала отрезвляюще-экстатическую, раз и навсегда достигнутую точнейшую организацию времени, отразившуюся и в житейских привычках Прокофьева. А потому надвигавшиеся испытания – жесточайшие в истории человечества – еще долго будут восприниматься как трагическое недоразумение. Потому же оптимизм, ставший исходным жизненным пунктом, сохранился на всем дальнейшем


Евгений Александрович Тростин читать все книги автора по порядку

Евгений Александрович Тростин - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки kniga-for.me.