Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский
Критика отзывалась о книге очень хорошо. «Очень красиво и душевно написали об этой книге доктор Мукдони[306] и М. Ошерович[307].
Пользуясь случаем, мне бы хотелось рассказать об интересном эпизоде с моей статьёй «Евреи в Китае». Примерно через год после появления моей книги Цешинский сообщил мне, что получил письмо с деньгами от профессора яньцзинского университета[308] в Пекине с просьбой прислать ему мою книгу, и он немедленно выполнил его просьбу. Прошло ещё несколько месяцев, и я получил более длинное письмо от профессора на английском языке, подписанное профессором Рудольфом Лоенталем (кантонский еврей). Его всё ещё интересовали некоторые утверждения моего труда о евреях в Китае. При этом он сообщил мне, что не умеет читать на идише. Но ему необходимо было прочитать мой трактат. Он отправил мою книгу учителю Талмуд-торы Аббе Изгуру в Тяньцзинь. Тот должен будет перевести для него трактат на язык, знакомый профессору, и отправить перевод ему в Пекин. Я очень хорошо знал Изгура ещё в то время, когда он был преподавателем еврейской гимназии в Харбине в Маньчжурии — высокоинтеллектуальный еврей, свободно владеющий несколькими языками. Он сделал перевод и отправил его в Пекин. И в 1940 году трактат Лоенталя о евреях в Китае был опубликован на английском языке, в котором он, среди прочего, также использовал информацию из моей книги. Затем я получил от профессора Лоенталя два письма и интересный список всех еврейских периодических изданий Китая. Он указал, что их число достигло 27, большая часть из них была на русском языке, 4 — на английском языке, а на идише была только одна газета — «Дальний Восток», которая тогда выходила три раза в неделю (в воскресенье, вторник и пятницу). Она выходила более двух лет примерно в восьмистах экземплярах. Он также упомянул сионистский журнал на русском языке «Сибирь и Палестина», соредактором которого я был, и журнал на русском языке «Палестина и Диаспора», который я издавал от имени своей партии Поалей Цион.
От него я также узнал, что в китайской литературе существуют переводы с идиша, например, переводы рассказов Шолом-Алейхема, И.-Л. Переца, Давида Пинского, Вендрова[309]. Кроме того, там есть «Бог мщения» Шолома Аша в китайском переводе.
Моя жена Ребекка Галин
Ребекка родилась в 1890 году. В небольшом городке Лашевичи Слуцкого района. Её отец Дов-Бер был еврейским учёным, купцом. Её мать Тойбе была умна, добра и благородна, любила читать книги, особенно стихи. Песни, которые ей особо понравились, она записывала в блокнот, часто перечитывала, пока не запоминала наизусть, и даже придумывала мотивы для наиболее популярных песен. Она привила своему ребёнку доброту, благородство и любовь к литературе. Но прожила она недолго. Она умерла в 29 лет и оставила после себя пятерых маленьких детей, из которых десятилетняя Ребекка была самой старшей. После смерти матери Ребекку забрала бабушка по материнской линии. Бабушка владела фабрикой столярного клея, который хорошо продавался в Литве, а так как бабушка всегда была очень занята на фабрике, она не могла заниматься Ребеккой, и ответственность за воспитание Ребекки взял на себя дядя — брат матери — Альтер Гавзе — на тот момент уже хорошо образованный молодой человек. Он находил для неё лучших меламедов и учителей, а также очень интересовался её занятиями, часто помогал ей с уроками, и иногда давал ей читать еврейские и русские книги.
Ребекка показала большие способности и большое желание учиться. Вскоре она уже знала Пятикнижие и Танах, а в свободное время читала, и читала действительно много. К пятнадцати годам она уже была хорошо знакома с русской, ивритской и идишской классикой.
Её отец женился во второй раз и вскоре уехал в Америку. В шестнадцать лет Ребекка тоже приехала в Америку, поселилась в Нью-Йорке и сразу приступила к работе: шила одежду на фабрике, а по вечерам с большим упорством учила английский язык.
Нью-Йорк открыл ей новый мир: духовный мир. Столько еврейских газет и журналов, театров, концертов, лекций. Различные занятия и жажда духовной жизни породили нечто замечательное. Нужно было везде побывать, нужно было всё услышать, нужно было всё узнать. Она бросилась в котёл духовной еврейской жизни Нью-Йорка со всем пылом и рвением своей жаждущей, ищущей души. Целый день на фабрике, за занятиями вечером, и за чтением до поздней ночи. Она не выдержала. Через несколько лет такой напряжённой деятельности она заболела туберкулёзом, и врачи посоветовали ей покинуть Нью-Йорк. Она отправилась в горы, немного поправила своё здоровье и вернулась в Нью-Йорк. Однако ей пришлось вернуться к работе на фабрике, и болезнь возобновилась. На этот раз врачи отправили её в Денвер, где она попала в санаторий для лёгочных больных.
В санатории она занялась серьёзным изучением английской и идишской поэзией и начала самостоятельно писать стихи на идише. Целый буклет написанных стихов, но она их никому не показывала, никуда не отправляла. Боялась — как бы редактор просто не выбросил их. При этом она читала мировую поэзию на нескольких языках. Она выучила наизусть Уитмена[310], Стивенсона[311], По[312] и других и заинтересовалась еврейским фольклором.
В Денвере она познакомилась и подружилась со своим любимым еврейским поэтом Йехоашем, и он произвёл на неё исключительно сильное впечатление.
Выйдя из санатория, она возвратилась на работу. Тем временем две её сестры Сара и Ханна переехали из Лашевичей в Америку, и Ребекка полетела в Нью-Йорк, чтобы увидеть своих сестёр и поселиться вместе с ними. Первое время в Нью-Йорке она была счастлива. Она находилась с сёстрами, часто виделась со своими близкими родственниками, которых так горячо любила. Но её счастью находиться в Нью-Йорке в домашней атмосфере не суждено было продолжаться долго. Ей пришлось вернуться в санаторий Денвера…