Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

что за Джорджиана? Желаете поиграть в литературных героев? Изображать интеллектуала? Пишите тогда для премии «Стрега»[3]. Нам не нужно знать, что вы читали «Гордость и предубеждение». Читательницы «Мелоди» не просто не знают Дарси и Остин, они понятия не имеют даже о Бриджит Джонс. Читательницы «Мелоди» читают только любовные романы «Мелоди». Это вам ясно? Я не желаю видеть в текстах никаких, никаких литературных отсылок. Уже в первых строчках вы упоминаете автора «Питера Пэна». Скажите спасибо, что Дисней снял по нему мультик, а то пришлось бы убрать и это.

Я покорно киваю. Но это еще не все.

– Определитесь с временем года. В первых строчках у вас идет снег, а потом героиня ходит в хлопковом платье и босоножках. Если в романе идет снег, это должно стать частью истории. Например, может произойти авария, потому что на дорогах гололед, и каждый персонаж должен как можно чаще говорить о погоде. А если героиня в босоножках и на улице жара, то все должны пить свежий лимонад и обмахиваться газетами. Знаете выражение «рубить топором»?

Я киваю.

– Отлично. Рубить топором – это стиль работы Челлини, но не автора «Мелоди». Зарубите это себе на носу. Перейдем к возрасту героини. Двадцать семь – это слишком много. Двадцать семь лет может быть героине «Второго шанса» – это там у нас разведенки и вдовы. А вашей героине не должно быть больше двадцати трех.

– Но двадцать три – слишком мало для собственного магазина и всего остального.

– А я думаю, вполне достаточно. Героини «Мелоди» вынуждены засучить рукава в самом юном возрасте. Изумруд осталась сиротой в семнадцать лет.

– Бедняжка.

– Ерунда. Это идеальный возраст для героини «Мелоди», чтобы остаться сиротой. Кстати, насчет возраста: сестре Ангуса никак не может быть двенадцать лет. Подросток не сулит нам ничего интересного. Сестры в «Мелоди» или совсем крошки и при виде их сжимается сердце, или юные девы, которые благодаря героине открывают свою женскую сущность, бросают дурные компании и решают проблемы с алкоголем, запрещенными веществами и беспорядочным сексом. Двенадцать лет – слишком мало, чтобы раскрутить любовную линию, но слишком много, чтобы жалеть ее и нянчиться с ней. Двенадцатилетняя сестра – это лишний, совершенно бесполезный груз. Пусть ей будет шестнадцать.

«Ангус. Снег. Шестнадцать лет. Убираем Остин», – записываю я. – А потом?

– К слову, смените-ка национальность второстепенной героини.

Я с недоумением смотрю на Леонору Форнерис, чего совершенно не стоило делать, потому что в ней это вызывает приступ ярости.

– Да-да, как там ее… Шаннара. Вы изобразили ее мулаткой, насколько я поняла, но это не годится. У нас уже есть один роман, где от белого отца рождается черный ребенок. Сделайте ее наполовину испанкой.

На этом меня отпускают.

Пока Форнерис вызывает Мануэлу на личный разговор, я принимаюсь за работу и изучаю правки. Но не могу сосредоточиться, потому что Джованна и Анита оживленно шепчутся за соседним столом.

У Джованны возникли проблемы. Ей хотелось бы начать прямо с жареного, но Леонора сразу же зарубила жесткую сцену орального секса, в которой героиня, Олейн, работала с мужским достоинством героя, Косака. Леонора сказала, что к оральному сексу можно перейти не раньше третьей или четвертой главы, а пока максимум, что они могут себе позволить, – случайный секс в багажном отделении лайнера. Но случайный только на первый взгляд, поскольку потом оба поймут, что никак не могут о нем забыть, и эта встреча помешает ему осуществить задуманное, а именно – закрутить роман с президентшей «Индастриалс Юнион оф Канада».

– Что мне делать? Может, он опрокинет ее на чемодан «Самсонайт»?

– Нет, он слишком твердый. Подложи им рюкзак.

– Это в стиле хиппи. Как считаешь, она носит трусы?

– Конечно! Героини любовных романов не разгуливают без трусов. Даже в серии «Горячая страсть». Не перегибай палку, не то скатишься в порно, а Форнерис сказала, что никакого порно быть не должно.

Джованна вздыхает и продолжает писать, но через несколько минут уже Аните требуется ее совет.

– Скажи-ка, как мне описать первую встречу Лори и короля Мальвании? Может, он прибудет, когда она собирается на вечеринку и на ней прекрасное вечернее платье, которое она сама сшила на старой швейной машинке?

Джованне такой поворот не кажется удачным, да и мне тоже.

– А как же малыш? – осмеливаюсь вмешаться я. – Сын покойного принца? На кого она его оставит?

– У нее есть друг, старый ковбой, который живет в фургончике, припаркованном в парке. Он дает моей героине отличные советы.

– Круто.

Я и правда в восторге от воображения моих сокурсниц, но чувствую, что история с вечеринкой мне не заходит. Если мы выбираем схему Золушки, героиня не может быть сразу одета как на бал. Сначала на ней должны быть скромное платье и темный передник, как в мультике.

Джованне такой вариант тоже не нравится, и она предлагает совершенно противоположную версию:

– Пусть лучше он приедет, когда она помогает ковбою менять колеса его фургона. Она такая вся в масле и не может отдышаться, в руке у нее тяжеленный разводной ключ. Волосы спадают на глаза, одежда рваная, кое-где видны участки нежной янтарной кожи. Тут он ее видит и, несмотря на ее отталкивающий вид, сразу влюбляется.

Я закрываю глаза и думаю о том, что здесь, в тихом маленьком классе, где собрались четырнадцать ничем не примечательных на первый взгляд людей, на самом деле живут принцы, змеи, балерины, мандинго, ковбои, фьорды, монахини, пуэрториканцы и женщины-детективы… Я представляю, как все эти герои выходят на ковер, но это, должно быть, галлюцинации от голода.

Довольно скоро появляется Леонора со стопкой листков в руке. Она сообщает, что мы должны придумать материал для второй главы, которая должна развиваться только так:

– Начало конфликта. Если в первой главе герои чувствуют непреодолимую тягу друг другу, то во второй они столь же неумолимо попадают в западню. Вот вам список возможных препятствий, с которым могут столкнуться герои. Самые внимательные из вас, то есть, надеюсь, все, заметят, что препятствия эти всегда ложны, всегда незначительны. Недоразумения, которые можно было бы разрешить парой удачных слов, досадное недопонимание, не имеющие ни малейшего основания подозрения, нелепые предубеждения. Зачем все это? Затем, что читательница должна быть в душе совершенно уверена, что ее ждет счастливый конец. Она сразу должна понимать, что это препятствие глупо и рано или поздно сами герои это осознáют…

Леонора замолкает, и ее взгляд на мгновение становится почти что философским. Мы замираем, затаив дыхание, – возможно, эта женщина вот-вот расскажет нам какую-то невероятную жизненную историю, которую ей пришлось пережить: например, что она познакомилась с мужем благодаря автокатастрофе или вроде того…

Мы ждем, но