Автобиография супербродяги - Уильям Генри Дэвис

к трактирной стойке. Брам заказал на четверых, и начальник полиции весьма любезно выпил с нами за наше здоровье. Затем он отвел на пару слов владельца салуна, и в их разговоре несколько раз промелькнула фамилия Стивенс. Затем он вернулся, и мы выпили по второй, на этот раз за счет Томатного Ози. В эту минуту дверь салуна отворилась и впустила очередную группу посетителей, замыкаемую сухощавым мрачным типом, которого наш конвоир немедленно приветствовал как судью Стивенса. У стойки сей джентльмен первым делом заказал виски и, переведя взгляд с начальника полиции на нас, а затем снова на начальника полиции, одобрительно кивнул. Начальник прокашлялся и начал: «Эти люди были обнаружены мной во время незаконного пребывания на железной дороге и немедленно арестованы». Судья снова одобрительно кивнул краснолицему дородному бедолаге, смертельно уставшему от нашего брата, и обратился к нам. «Парни, с этим нужно кончать. Допивайте и за мной». Мы прошли за ним в отдельную комнатенку, сопровождаемые начальником полиции и свитой из честных граждан. Начальник полиции изложил обстоятельства нашего ареста, особо подчеркнув, что мы при деньгах. Судья пожелал узнать точный масштаб этого «при», и узнав, что он составляет порядка десяти долларов на человека, мгновенно вынес вердикт: «Парни, я налагаю на вас штраф в размере пяти долларов с каждого. В случае неуплаты вас ждут тридцать суток в Сиракузах» (именно там находилась окружная тюрьма). Замечу, что я всегда отличался прямолинейностью, без страха высказывал свое мнение и за попранную справедливость и честь возвысил бы голос и в более достойном суде, чем этот. Сие же судилище, начавшееся с хихонек, а закончившееся требованием половины моего заработка, совершенно меня взбесило, и я прямо сказал судье, что мои друзья могут делать что хотят, а у меня он не выудит ни цента. Брам поддержал меня, но Томатный Ози уже теребил в руках деньги, которые начальник полиции тут же выхватил и, отсчитав пять долларов судье, вернул остальное. Смерив нас долгим, упорным взглядом, судья Стивенс изрек нечто совершенно неожиданное: «Парни, сколько вы готовы заплатить?» «По тройке с брата», – предложил Брам, почти напрочь лишенный чувства справедливости и, как гениальный попрошайка, не знающий цену деньгам. Будь я один, вымогатель не добился бы ни цента, но, чтобы спасти от тюрьмы Брама, который во всём подставлял мне плечо, я убедил себя безропотно скормить судье названную сумму, если тот, конечно, согласится. Казалось, судья серьезно взвешивает все за и против. «Давайте по трояку, парни, и считайте, что вы вытянули счастливый билет!» – объявил он наконец с неотразимым великодушием.

Мы приготовились подняться и идти, но не тут-то было. Вместо нас поднялся один из честных граждан, который с интересом следил за процессом и всю развязку проерзал на стуле. «Где справедливость? – начал он. – Преступление одно, а штрафы разные. Эта парочка отделалась тремя долларами, а с этого парня вы взяли все пять. Разве это справедливо?» Впервые в судье проблеснул темперамент. «Сэр, – негодующе вскричал он. – Кто из нас судья, я или вы? Если вы еще раз подобным образом вмешаетесь в судебный процесс, я оштрафую вас за оскорбление суда – за оскорбление суда, сэр, так и знайте!» Отчитанный гражданин и поборник справедливости замер в законопослушном испуге, мигом растеряв свое гражданское мужество. «Идемте, парни, – сказал судья и повел нас к трактирной стойке. – Угощаю всех!» – объявил он, отсчитав два доллара из нашего штрафа. Недавно пленники, а ныне честные граждане, мы последовали его примеру и дружно веселились до позднего вечера.

Начальник полиции, кажется, слегка зауважавший меня за проявленное пред судьей вольнодумство, отвел меня в сторону и сообщил, что господин, которого едва не обвинили в оскорблении суда, предлагает нам переночевать у него. «Боюсь, придется отказаться, – ответил я. – Хватит с нас вашего городка. Мы сегодня же планируем отсюда исчезнуть». Немного погодя мы вышли из салуна, но едва успели отойти, как сзади послышались шаги, и вскоре с нами поравнялся начальник полиции. Моему удивлению не было предела, впрочем, дальнейшее настолько превзошло все предыдущие невероятности того дня, что впоследствии я, как правило, стеснялся об этом рассказывать – всё равно не поверят. «Парни, – пропыхтел дородный детина, смертельно уставший от нашего брата. – Дуйте на железку, и, если вас кто-нибудь остановит, скажете, что вам приказал начальник полиции. Там минут двадцать обождете». Нас никто не остановил, а вскоре подоспел и начальник полиции. «Значит так, – начал он. – Видите товарняк? Отходит через пять минут. Забирайтесь вон в тот пустой вагон, обещаю, вам никто не помешает!» Проследив за выполнением своего приказа, он остался стоять у вагона и еще долго махал рукой, когда поезд тронулся, увозя нас – рецидивистов по его воле и подстрекательству. «Что же, – бросил Брам в ответ на мое искреннее изумление. – Обыкновенное дело. Как-то в маленьком городке, в Огайо, – продолжал он, – довелось на ходу запрыгивать в пустой вагон отходящего товарняка. Оказавшись в безопасности, я встал в дверном проеме, посмотрел на перрон и встретил провожающий взгляд начальника полиции. Я издевательски помахал на прощание. Да только поезд, вместо того, чтобы набрать скорость и умчаться вместе со мной, предательски остановился и попятился к станции. Не успев скорректировать тактику, я уже стоял лицом к лицу с начальником полиции, которого такое развитие событий, казалось, ни капли не удивило. „Салют! – крикнул он. – Давайте на выход, вы арестованы“. Ночь я провел в камере, а наутро был суд. Меня обвинили в незаконном проникновении в поезд, в качестве свидетеля выступал начальник полиции.

Поскольку денег у меня не было, впереди замаячила тюрьма, но судья ни с того ни с сего попросил начальника полиции осмотреть мои руки, которые, хотя я уже несколько лет не работал, оставались грубыми и мозолистыми. Ухватившись за соломинку, я тут же назвался моряком, в доказательство обнажив руки с кораблями и якорями и уже порываясь продемонстрировать грудь с профилем „Полли Джейн” под всеми парусами. Моя невиданная в этом безнадежно континентальном городке профессия вызвала огромный интерес у судьи, который, благосклонно опросив меня, ограничился предупреждением. Однако вместо того, чтобы тотчас воспользоваться свободой, я решил дождаться конца заседания. Следующим в судебный зал ввели бродягу, обвиненного в бесцельном шатании по перрону. Признав вину, подсудимый заявил, что с радостью уехал бы, да денег на билет не было, товарных поездов в нужном направлении тоже, вот и пришлось шататься с утра до вечера. „Протестую! – вскричал начальник полиции. – Это ложь, я собственными глазами видел, как от вокзала отходил грузовой поезд, пока вы шатались по перрону”.

„Десять долларов или шестьдесят суток ареста”, – постановил судья. Вот вам пример, как