Автобиография супербродяги - Уильям Генри Дэвис
Денег, кстати, так и не нашли; не исключено, что они где-нибудь его дожидаются. Так вот, в тюрьме он ведет документацию, за что получает десять долларов в неделю; не ограничен в общении; более того, ему доверено обходить заключенных. Он единственный волен носить гражданскую одежду и выходить в тюремный двор по ночам, причем без конвоя и лишь с тем условием, что он вернется в камеру к определенному времени. Так вот, учитывая присвоенные деньги, вероятно, спрятанные у какого-нибудь родственника, и десять долларов документоведа, умноженные на количество недель, он выйдет на волю с достаточным капиталом, чтобы всю оставшуюся жизнь не работать. Но дело не в этом, – Брам заговорил почти с азартом, – а в том, что в этих сумасбродных законах есть замечательная лазейка для нас, бродяг. Зима уже на носу и обещает быть на редкость лютой. Так что, если хотите за холодные месяцы отдохнуть и нагулять жиру, айда со мной в Мичиган. В тамошних тюрьмах можно отдыхать по десять, пятнадцать, двадцать или тридцать суток на выбор, и для этого совсем не нужно совершать преступлений. Чудесное питание, никаких работ, табак – ежедневно.
Выбирайте, – пафосно закончил Брам, – всю зиму стучать зубами с протянутой рукой или благословенные чертоги безделия, где можно играть в карты, курить и читать сколько влезет, где мы отдохнем и весной полные сил выйдем на работу».
Лично меня этот план вдохновил не особо. Мало того, что отсюда до Мичигана как до Луны, нам придется ехать навстречу зиме, перемещаться ночью и спать днем. Представляю, каким несносным спутником я был, поглощенный мечтами, которые почему-то всегда переносили меня в маленькую уютную комнату с потрескивающим камином, книгами, газетами, сигарами и письменным столом. Тем не менее предложение Брама было принято, и, помахав рукой несбывшемуся Нью-Йорку, мы двинулись другой дорогой.
Ну и намучались мы, пока добрались в Мичиган… Как-то, дожидаясь поезда, мы попались начальнику полиции и были выдворены из городка. Встал вопрос: три мили пешком до крутого подъема и пытаться повиснуть на ходу или десять – до ближайшей водонапорной башни, где товарные поезда делают остановку. Мы проголосовали за первое. Хотя, честно говоря, я не мог представить столь сложный трюк в исполнении Брама. Подъем был длинным, и в его конце поезд сбрасывал скорость до примерно десяти миль, груженый – и того ниже.
Мы должны были залечь на вершине, дождаться поезда, побежать рядом с ним и, схватившись за поручень, запрыгнуть на железную ступеньку. А уже с нее – перелезть на буфер или по лестнице забраться на крышу. Важно, чтобы рука и ноги сработали слаженно, а иначе неминуемо падение, серьезное увечье или смерть.
Как самый молодой и ловкий, я зацепился первым за один из головных вагонов. Расположившись в безопасности, я оглянулся и с облегчением увидел, как сначала Ози, а затем Брам цепляются ближе к хвосту поезда. Во время первой же остановки мы объединились – на случай неурядиц с поездной бригадой. Опасения оказались напрасными: показавшись на крыше, тормозной кондуктор дружелюбно приветствовал нас и еще несколько раз проходил взад и вперед, словно посторонних на его поезде вовсе не было – обычное для Приозерья дело.
Но как же беззащитны мы перед облетающим календарем! Казалось, еще вчера повсюду пели птицы, сады гнулись под тяжестью плодов и даже утренний холодок не нарушал спокойствия сна. Теперь же приходилось жечь огромные костры, поджаривая обращенный к огню фасад, околевая с хребта и всё поглядывая на небо в предчувствии первого снегопада, который в один миг лишит нас последних крох благополучия.
В конце концов мы добрались до маленького городка в Мичигане, как сообщил Брам – окружного центра c ну просто – в этом месте он даже хихикнул от восторга – шикарнейшей тюрьмой.
Глава VIII
Судьи со скамьи подсудимых
«Теперь, – сказал Брам, когда наш поезд остановился в нужном городке, – дело за малым: встретить начальника полиции». С этой целью мы направились на вокзал, где начальник полиции, согласно Браму, появлялся несколько раз на дню, ибо лучшего места для отлова бродяг было не найти. Сквозь плотный снегопад и слабый, но кусачий ветер, думая лишь о том, как поскорей укрыться, мы добрались до вокзала и заходили взад-вперед по перрону, разгоняя кровь притопами.
Ах, эти северные снегопады! Снег, снег, снег. Он опускается крупными хлопьями, застилая землю белой скатертью, и не понять, где гора, где дол. Он укутывает последнюю листву от ярости зимних ветров. Запирает дома, и, пока отцы с сыновьями раскапывают сугробы, жены с дочерьми томятся пленницами собственных очагов. На уборку снега выходят специальные поезда, расчищая пути прежде всего для пассажирских составов и вагонов, груженых скотом или скоропортящимися товарами, тогда как прочие грузы вынуждены ожидать отправки по целым дням, а порой неделям.
Мы не прослонялись и пятнадцати минут, как блеск звезды на груди человека, идущего к вокзалу, возвестил нам о приближении начальника полиции. «Если позволите, – сказал Брам, – переговорщиком буду я. Гарантирую вам месяц без забот». Полицейский уже стоял перед нами. «Парни, – начал он. – Не замерзли путешествовать?» «Ни чуточки», – ответил переговорщик. – «Ничего, намерзнетесь, – сказал начальник полиции. – Зима еще вся впереди, морозная и лютая, и деться вам от нее некуда. Кроме нашей замечательной тюрьмы, как утверждают, одной из лучших, а возможно, и лучшей во всём Мичигане. Уверяю вас, прекрасней места вам не найти. Шестьдесят суток пойдут вам только на пользу». – «Тридцать, – сказал Брам, – по тридцать суток каждому, и только в том случае, если вы пообещаете достойные условия прямо с этой минуты. Как насчет табака и стаканчика или двух виски?» – «Без проблем, – сказал начальник полиции. – Держите полтинник на виски, табак получите у начальника тюрьмы». – «Нет уж, – возразил Брам. – Доллар и три табачные лепешки прямо сейчас – и мы согласны на тридцать суток, только учтите, ни днем больше».
Тут же появились три табачные лепешки – готовился к работе человек! – следом – бумажный доллар и требование пройти в салун «У Донована», что на главной улице, куда начальник полиции заглянет позже. «Когда вы чуточку подгуляете, естественно», – закончил он, подмигнув.
«Что всё это значит?» – спросил я Брама по дороге в салун. «Всё просто, – ответил Брам. – За каждый арест начальник полиции получает доллар, умножаем на наше количество, выходит три доллара; далее, три или четыре доллара за каждый вынесенный