Пламенные сердца. Выпуск первый - Александр Сергеевич Рыжиков
На Златоустовские события отзывается «Искра». Она пишет:
«Первые зарницы приближающейся живительной грозы уже блестят на нашем свинцовом небосклоне, предтечами грозных громовых раскатов раздаются выстрелы Златоустовского вооруженного столкновения».
6 мая в городском парке Уфы эсерами был убит губернатор Богданович, приказавший открыть винтовочный огонь по рабочим Златоуста. В городе усилился надзор властей, Уфа объявлена на положении особой охраны.
Уфимский комитет РСДРП в этих тяжелых условиях активизирует свою работу. Выпускается «Уфимский листок» № 3, отпечатанный на гектографе. В нем рассказывается о массовке рабочих, усилении революционного движения в стране в связи с расстрелом златоустовских рабочих, дается хроника революционных событий в городе на Белой. Члены комитета Покровский, Мишенев, Горденин продолжают вести занятия в пропагандистских кружках среди рабочих железнодорожных мастерских.
«Весна и лето 1903 года, — говорит в своих воспоминаниях С. Ф. Горденин, — позволили расширить работу. Лесистые овраги, примыкавшие к рабочей слободе, являлись прекрасным местом для широких собраний и занятий кружков».
Уфимский комитет РСДРП и агент «Искры» Г. Мишенев подробно информировали редакцию «Искры» о настроении рабочих. Газета, помещая корреспонденцию с Урала, доказывала громадный вред террористических актов для рабочего движения.
Организационный комитет по созыву II съезда партии, руководимый В. И. Лениным, отпечатал в типографии «Искры» прокламацию об уфимских событиях и распространил ее по всей России. Прокламация звала рабочих к революционной борьбе:
«Если вы хотите отомстить, уничтожайте не Богдановичей, а «самодержавное правительство», не тратьте силы на убийство «отдельных слуг царя».
Летом Г. М. Мишенев выехал на съезд. Путь его, как и всех делегатов, был трудным, а переход границы — опасным.
Съезд открылся 17 (30) июля в Брюсселе, продолжался в Лондоне. Главная задача съезда заключалась «в создании действительной партии на тех принципиальных и организационных началах, которые были выдвинуты и разработаны «Искрой»»[48].
Принятие программы и устава, выборы руководящих центров партии — именно эти вопросы вызвали наиболее горячие споры. В. И. Ленину и твердым искровцам, будущим большевикам, пришлось вынести на своих плечах всю тяжесть борьбы против объединенного фронта оппортунистов.
В кратких записях В. И. Ленина «Материалы к книге «Шаг вперед, два шага назад» сделаны выписки из выступлений делегатов на съезде, выделены характерные места из речей ораторов, собраны имеющиеся в протоколах съезда сведения о позициях отдельных делегатов в ходе обсуждений основных вопросов съезда. Внимательно проследил В. И. Ленин и позицию делегата уральцев[49], последовательного, или твердого, искровца. Твердые искровцы были основной силой, обеспечившей победу ленинской линии на съезде.
«…Важный принципиальный вопрос был поставлен совершенно определенно, — говорит В. И. Ленин в своей книге «Шаг вперед, два шага назад», — и все искровцы… решительно встали против неустойчивых элементов… В этом духе высказываются и Орлов, и Гусев, и Лядов, и Муравьев, и Русов, и Павлович, и Глебов, и Горин»[50].
Герасим Михайлович Мишенев выступал против националистических выпадов бундовцев, отстаивал аграрную программу от наскоков оппортунистов, защищал ленинскую формулировку первого параграфа устава — о членстве в партии.
Г. Мишенев упорно отстаивал ленинское предложение об избрании трех редакторов «Искры», вместо шести. Он заявил, «что редакция должна быть выбрана съездом в составе трех лиц, путем тайной подачи голосов…»[51]
Уральца пытались сбить с правильного пути.
«…Меньшинство до такой степени лишено было возможности подыскать разумные и деловые доводы против выборов, — писал В. И. Ленин, — что, кроме внесения в партийное дело обывательщины, оно дошло до приемов прямо скандального характера. В самом деле, как не назвать таким именем прием тов. Попова, посоветовавшего тов. Муравьеву «не брать на себя деликатных поручений»?..»[52]
Г. М. Мишенев до конца выдержал свою позицию. Он не только многократно выступал в прениях но обсужденным на съезде вопросам, но и участвовал в предварительном редактировании проектов резолюций. На многих из них стояла его подпись «Петухов», выведенная каллиграфическим почерком.
В августе съезд закончил свою работу. Твердые искровцы одержали победу. II съезд положил начало пролетарской партии нового типа, партии большевиков. Была определена программа действий. Разъезжающимся делегатам предстояло донести ее до всех социал-демократов и претворять в жизнь.
Возвращение в Россию было нелегким. Могли задержать на границе и арестовать. Шли через болото. Реку переходили вброд. Герасим Михайлович простудился.
Товарищи по партийной работе обрадовались возвращению Мишенева. Делегат отчитался на комитете, и уфимские социал-демократы послали в «Искру» резолюцию, подтверждающую полную солидарность с решениями II съезда партии.
Побывал Г. М. Мишенев и на многих заводах Урала. Старый коммунист В. Косоротов, руководивший марксистским кружком на Белорецком заводе, отмечал, что беседа Г. М. Мишенева о съезде и советы оказали животворное влияние на белорецких социал-демократов, прочно стоявших на ленинских позициях. Воспоминания Косоротова подтверждают Порсман, Д. Киселев, Д. Штырляев и другие. На Тирлянском заводе делегат встречался с А. Оглоблиным и группировавшимся вокруг него социал-демократами.
После съезда у Н. К. Крупской развернулась оживленная переписка с Г. М. Мишеневым. «Искра» в сентябре выпустила специальное приложение «Обвинительный акт по Златоустовскому делу». Газета в четырех номерах печатала материалы о событиях в Златоусте. Надежда Константиновна обратилась к Уфимскому комитету с убедительной просьбой:
«8 октября будет в Уфе суд над златоустовскими рабочими. Постарайтесь достать все документы, собрать все сведения. Хорошо бы, если бы кому-нибудь из своих удалось присутствовать на суде и потом описать все подробно».
Встревоженная задержкой писем от уфимского адресата, Н. К. Крупская писала: «Отчего «Азиат» не держит своего обещания писать?», «Как идут дела?» — и сообщала адреса для писем, корреспонденции и посылок.
Письма были с зашифрованными строчками, писались обычными чернилами, а иногда — химическими, или белыми, как их называла Н. К. Крупская. Шли они по условным адресам. В Уфу приходили то в Северскую слободу на имя С. А. Афанасьева, то в акцизное управление Н. Г. Вагину.
18 ноября на свою информацию о съезде «Заграничной лиги русской революционной социал-демократии» Надежда Константиновна получила от Мишенева обстоятельный ответ, показывающий его твердую веру в справедливость ленинских организационных идей, в неизбежное торжество принципов большевизма.
«Поражен полученными от Вас известиями. Не понимаю поведения Мартова и К°, не понимаю в такой же степени поведения Плеханова. На угрозы подобного характера отвечают представители партии не переговорами. Когда дело доходит так далеко, то лучше всего разрыв, чем соглашение, ибо последнее неминуемо кончается в конце концов первым»[53].
Как не сильна была воля к сопротивлению, а здоровье Г. Мишенева сдавало. Он никогда не жаловался, во чувствовал, как заметно убывают его силы.
Наступил 1905 год. Мишенев теперь член подпольного Саратовского городского комитета РСДРП.
Газеты сообщили об успешной забастовке бакинских рабочих, иваново-вознесенских ткачей. Поднимался Донбасс, Кавказ. На родном Урале рабочие Уфы, Перми,