Как написать любовный роман за неделю - Стефания Бертола

– Это было обстоятельство непреодолимой силы, такое больше не повторится.

– Прекрасно. И если девочка заплачет, вам придется немедленно покинуть аудиторию. А теперь перейдем к вашему роману.

Девочка? Откуда она знает про девочку? Я сама с трудом это поняла, видя ее вблизи, да и то лишь потому, что у нее на голове была ленточка, как у дочек Марадоны в старые добрые времена.

– Вы сделали довольно смелый выбор: в серии «Горячая страсть» много подводных камней, но сцена в трюме лайнера весьма впечатляет, а ваша способность обходить стороной прямое наименование частей тела и прочего заслуживает похвал. Однако во второй главе ваша героиня Олейн обнаруживает, что мужчина, с которым она занималась любовью на чемодане, – ее брат. Это совершенно недопустимо. «Мелоди» вам не мыльная опера, синьорина!

– Синьора.

– «Мелоди» вам не мыльная опера, синьора. Между мыльной оперой и романом «Мелоди» огромная разница. В «Мелоди» героиня не занимается сексом с мужчинами, которые могут оказаться ее братьями или отцом, она не уводит у матери мужа и поддерживает ясные, линейные отношения со всеми членами своей семьи. Изредка можно наметить небольшие трещинки в виде сестры, которая способна увести жениха, или брата, который уводит невесту. Но насчет этого все сказано в моих лекциях, которые я раздам вам позже. Так что поправьте текст и введите другую причину разрыва.

– Но какую? Они оба одиноки, подходят друг другу, испытывают сильную симпатию, и ничто не мешает им быть вместе.

– Героям «Мелоди» всегда что-то мешает быть вместе! Иначе «Мелоди» не напишешь. Например, синьорина Энрика… Точнее, Триша Грэндисон…

Леонора открывает ярко-розовую папку. Энрика – девушка, к которой напрашивается определение «острая». У нее острый носик, остроносые туфли, давно вышедшие из моды, острые ногти и даже уши немного островаты, насколько можно судить по тому, что виднеется под каре цвета n. 7.43 Excellence L’Oréal. Она учительница английского, пишет в романтическую серию, как и я. Очевидно, что у учителей и библиотекарей есть много общего.

– Синьорина Энрика выбрала сюжет номер три. Тэсселин, известная художница-оформительница, получила предложение украсить к Рождеству универмаг в Детройте. Она влюблена в знаменитого шеф-повара Дюпре, и они уже встречались несколько раз, однако пока им удалось только обменяться единственным, но незабываемым поцелуем. И после этого самого поцелуя Дюпре, по уши влюбившийся в героиню, горя желанием, хочет сделать ей предложение здесь и сейчас. Что же может ему помешать?

Леонора с надеждой смотрит на нас. Но наши нерешительные предложения донельзя банальны:

– Его сбила машина, и он потерял память.

– Он случайно встретил девушку, с которой встречался в детском саду, и она его соблазнила.

– Он узнает, что Тэсселин в прошлом была замужем за наркоторговцем.

Какая банальность. Где же находчивость, которую мы излучали в этой самой аудитории еще вчера так, что от нее пульсировали даже стены?

Леонора Форнерис качает головой и предлагает Энрике рассказать самой:

– После работы Дюпре отправился к Тэсселин, не предупредив. В кармане у него кольцо…

Энрика встала, лицо ее от гордости сделалось еще более заостренным, а пауза вышла многозначительной. Все замирают, ловя каждое слово, кроме Ренаты, которая всегда плывет против течения, – она издает короткий фыркающий звук, к счастью почти не слышный.

– Универмаг закрыт, но обнаруживается открытый служебный вход, и Дюпре проникает внутрь. Издалека он слышит голос Тэсселин, которая говорит: «Я тоже тебя люблю, у меня просто не хватало смелости в этом признаться. День за днем рядом с тобой я открывала для себя, что такое желание, что значит быть женщиной». Затем раздается приятный мужской голос: «О, дорогая, я самый счастливый мужчина на свете, и все благодаря тебе. Я так тебя люблю. Ты для меня все!» Затем слышатся характерные звуки, словно в пылу страсти что-то опрокинулось. Дюпре в отчаянии бежит прочь. И исчезает на три года.

Мы сидим, раскрыв рты от изумления.

– То есть как это – исчезает на три года? Вот так сразу? – возмущается Рената.

– Он даже не пытается с ней объясниться? – поддерживает ее Джованна.

– И что же, она не пытается узнать, что́ с ним? Как такое может быть? – добавляет Карло, автор детектива. Он тоже нашел, к чему придраться.

Возмущение льется бурным потоком, но я с удивлением замечаю, что единственная, кто не говорит «фи», – моя Авиаторша, обычно довольно придирчивая. Она с безразличным видом пишет что-то в блокнот, и, лишь тихонько подсмотрев, я понимаю, что это не конспекты. Она рисует: маленькие кинжалы с крылышками. Синьора Форнерис успокаивает всех, слегка кивнув в зал, ей даже не нужно фиксировать взгляд.

– Ответы вы найдете в конспектах лекций, которые получите в ближайшее время. Те из вас, кто до сих пор не понял сути, смогут более подробно ознакомиться с природой препятствий, которые возникают между героями «Мелоди». Пока же сообщаю вам, что Тэсселин помогала репетировать спектакль коллеге, который играл в любительском театре. Когда Дюпре спустя три года – через пять глав романа – вернулся в город, он случайно оказался в театре и увидел среди актеров того самого коллегу, вышедшего в профессионалы, играющим в том самом спектакле. Как видите, Джованна, тут нужно проявить фантазию. Если у вас ее нет, остается только переписывать старые романы, которые продаются на книжных развалах.

Тут все снова с раскрытыми ртами воззрились на Леонору. Переписывать? Она хочет учить нас переписывать чужие романы?

– Не стоит подражать золотым рыбкам в парковом пруду. Закройте рты.

Все закрывают рты, и тут Леонора вдруг становится вроде как обычным человеком: улыбается, облизывает губы от крошек.

– Конечно, я не собираюсь учить вас переписывать. Знаете, сколько «Мелоди» разных серий уже опубликовано? Я и сама не знаю, но имею представление, сколько «Мелоди» серии «Романтика» опубликовано в Италии. Две тысячи шестьсот шестьдесят семь романов. И что же, вы думаете, всё это оригинальные истории? Ха-ха-ха. Простите, но это смешно. Чтобы написать «Мелоди», нужно просто уметь по-новому смешать все те же ингредиенты. Он и она встречаются, что-то препятствует их любви, и так глав десять. Точка. Так построены все любовные романы. Ясно? Все до одного. Даже так называемые авторские.

Знали бы вы, сколько презрения, сколько насмешливого пренебрежения вложила Леонора Форнерис в простое слово «авторские». Точно фыркнула.

– Так что принимайтесь за чтение моих сегодняшних лекций, которые просветят вас на этот счет, но, если тьма так и не отступит, берите старые «Мелоди» и переписывайте, переписывайте, переписывайте!

Воодушевленные таким призывом, мы готовы тут же заняться переписыванием, но преподавательница продолжает обсуждение наших работ, чередуя пряник с кнутом. Сегодня пустых папок уже нет, все написали по главе, многие добавили синопсис следующей, например Анджела, чья бледно-желтая папка выглядит довольно пухлой, пусть и не