Жизнь Горбачева - Николай А. Андреев

Для думающей молодёжи города клуб стал притягательным местом встреч. Стали устраивать подобные дискуссии в студенческих, в заводских коллективах. Расширялся круг тем. Но клуб – это для образованной части молодёжи. А она составляла меньшинство. Ну, сколько собиралось поспорить – сотни три, а молодёжи в городе – десятки тысяч. Их тоже надо привлекать в общественной деятельности. М. С. предложил создать Оперативный комсомольский отряд – ОКО. Родилась эта идея не только потому, что искали способ реализовать энергию комсомольцев. Одна из проблем тогдашнего Ставрополя – безработица. Молодые болтались без дела, а это порождало пьянство, хулиганство, преступность. Милиция была бессильна. Горком сформировал оперативный отряд – дисциплинированный, смелый, решительный, принимали в него только добровольно. Был штаб. Милиция выделила специальную машину. Если где-то возникало что-то тревожное, отряд моментально вылетал на место происшествия. Эффект был потрясающий. ОКО завоевал авторитет, вырос с 30 до 130 человек, добровольцев принимали по строгому отбору.

Но очень скоро убедились: не всё так просто. Под видом оперативного отряда в городе стали действовать уголовники, грабители. Участились случаи, когда и члены ОКО, почувствовав вкус к силовым методам, применяли физические способы воздействия на нарушителей порядка. Пришлось усилить контроль за ОКО, при каждой группе милиционер.

Но надо было решить основную проблему безделья молодых в Ставрополе – найти им работу. Официально в СССР безработицы не существовало, а в Ставрополе была и заметная. Некуда устроиться. А если брали на работу, то за взятку. Да к тому же предприятия, которые в городе – мясоперерабатывающий завод, молочный, кожевенный – не вдохновляли молодых, труд на них ручной, перспектив никаких. Горком комсомола создал нечто вроде «биржи труда». На учёт взяты все рабочие места в городе. М. С. звонил директорам предприятий: возьмите молодых!

Понял: нужно строить в городе современные предприятия… Но не горкому ВЛКСМ это решать.

Происходили перемены и в личной жизни.

5 января 1957 года Р. М. исполнилось 25 лет, а 6 января родилась дочь Ирина. Дочь – и радость, и переживание. Р. М. во время учёбы в университете болела ревматизмом. Тогда она забеременела. Врачи сказали: нет гарантии, что выживет при родах. Сделали аборт. И спустя почти пять лет – новая беременность. Врачи советовали не рожать.

Но М. С. и Р. М. решились.

И родилось счастье! Теперь их трое – полноценная семья.

Начальник краевого управления КГБ Нордман запомнил Горбачёвых такими: «Семья была скромной. Дочь Ирина – умная, красивая девочка, Раиса Максимовна – скромный преподаватель сельхозинститута. Жили они без излишеств. Даже дачи – обычного финского домика – не имели. По выходным выезжали на природу. Ходили пешком по двадцать и более километров. Бражничать не любили. По праздникам собирались у друзей. По очереди».

А жили всё там же – в съёмной комнате. И всё та же обуза быта: топить печь, за водой – к колонке на перекрёстке, туалет понятно где. Магазинов поблизости нет-за любой мелочью иди в центр города.

Получили жильё. Две комнаты в коммуналке, кроме них ещё восемь семей. Кухня общая. Водопровод. И тёплый туалет! Соседи – из всех слоёв общества: газосварщик, отставной полковник, механик швейной фабрики, алкоголик, четыре женщины-одиночки. Было всё: раздражение, раздражение от тесноты, неустроенности, но при этом и искренняя взаимопомощь, коллективизм. Дружили, ссорились, выясняли отношения, мирились, вместе отмечали дни рождения, праздники, женщины на кухне сплетничали, мужики вечерами стучали в домино. М. С. домино не любил.

Жизнь у Горбачёвых скудная: донашивали вещи, приобретённые ещё в студенческие годы.

В Ставрополе М. С. и Р. М. стали семьёй. Настоящей. Нет секретов друг от друга. У них вошло в привычку: обсуждать вечером всё, что произошло за день. Для М. С. было ценно мнение Р. М. по любому поводу.

Ирина вспоминает о детстве: «Родители вели себя сдержанно, без внешнего проявления любви. Но было вот что: взаимопроникновение. Это когда папа приезжает с работы, и вся семья слушает про всех овец и про то, где что сгорело и куда он ездил и с кем говорил… Мама вернулась с кафедры и начинается: такой студент, сякой студент… И я – про себя… Жили одной жизнью. Помню постоянную тишину в доме. Все – в книгах. И я параллельно родителям – тоже. В четыре года начала читать. Специально никто не учил. Что-то спрашивала, какие-то буквы объясняли. У нас была огромная библиотека, и я как приковалась к ней в четыре года, так и читала беспрерывно безумное количество книг».

Много позже ему зададут вопрос: «Михаил Сергеевич, а чувство любви всегда было сильное?». И он ответит: «Всегда. Сначала была молодая страсть, потом добавились сотрудничество, дружба, когда мы друг другу могли сказать всё. Мы оказались единомышленники во взглядах на жизнь. Раиса Максимовна очень чистоплотный человек. И в личном, и в общем. Она не может, например, чтобы больше трёх дней кому-то долг не отдать. Я попросил поехать купить лекарство – она тут же: а деньги отдал? Человек даже в мелочах обязательный. Мы переехали со Ставрополья в Москву и расставляли библиотеку – часть книг взяли, остальное раздали в школы, – и вдруг я папку старую нахожу: а это старье зачем притащила? Она говорит: это самая важная папка – все квитанции, которые платила за свои заказы, когда ты стал секретарём. И хранила их! Поразительно!»

Р. М. подготовила диссертацию по социологии деревни. Сегодня почитаешь этот труд – утомляют бесконечные ссылки на Ленина, на партийные документы. Глубина исследования – микроскопическая. Собирала материал добросовестно, как и всё, что она делала. С умилением принято вспоминать, что, когда собирала материал для диссертации, исходила по грязи ставропольские деревни. Ну, а как же иначе? Так и должно быть. Много тогда пеклось подобных диссертаций, польза от которых если и была, но только их авторам – кандидат наук! В советские времена это звание было весомо.

Странно, но ни у М. С. в воспоминаниях, ни у Р. М. в её книге «Я надеюсь…» ни строчки о том, бывали ли они, когда жили в Ставрополе, в его родном селе Привольное – оно ж не так и далеко от краевого центра. Близкий друг дома Горбачёвых писатель Георгий Пряхин, описывая кабинет Генерального секретаря, подробно останавливается на портрете его отца. О матери ни