Господин Черчилль в Белом доме. Нерассказанная история премьер-министра и двух президентов - Роберт Шмуль
В момент своего первого прибытия в Белый дом 22 декабря 1941 года Черчилль больше не чувствовал себя одиноким в защите, как он выразился, «нашего островного дома». В течение полутора лет британский премьер неоднократно взывал к Рузвельту с просьбой прямого вступления в войну, которая к тому времени, по данным британского Имперского военного музея в Лондоне, унесла уже жизни 43,5 тысячи мирных британцев. В речи за речью, в почти 150 письмах и телеграммах и в бесчисленных телефонных разговорах через океан Черчилль умолял о помощи и о большей американской вовлеченности в войну. Затем, буквально за две недели до его прибытия в Вашингтон, Япония атаковала Перл-Харбор, и Соединенные Штаты вступили в войну со всей мощью и потенциалом, которые Черчилль так хотел иметь на своей стороне. Годы спустя, в третьем томе своей шеститомной истории Второй мировой войны, озаглавленном «Великий альянс», Черчилль охарактеризовал свои тогдашние чувства в этой связи как «величайшую радость»: «Я знал, что Соединенные Штаты вступили в войну, вступили полностью, по горло и до смерти. То есть мы в конечном счете победили!» Победы, которую Черчилль столь часто обозначал поднятыми вверх в виде буквы V двумя пальцами правой руки, нужно было ждать еще долгие три года. Но, когда в те экстраординарные предрождественские дни 1941 года он приехал в Вашингтон, и хотя Соединенные Штаты еще не оправились от гибели 2400 американцев в Перл-Харборе, он уже прекрасно осознавал значимость обретения нового союзника в этой войне.
Черчилль, полный и невысокий, внешне проигрывал импозантному, ростом под метр девяносто, Рузвельту, когда тому удавалось преодолеть боль и встать во весь рост. Стремление наладить контакт с президентом премьер-министр выражал задолго до того, как он впервые пересек бурные воды Атлантики. Еще и года не прошло после начала первого президентского срока Рузвельта, когда в октябре 1933 года Черчилль пригласил старшего сына Рузвельта Джеймса в свое загородное поместье Чартвелл в графстве Кент, где он с 1922 года писал, занимался живописью и развлекал гостей. После ужина хозяин и гости занялись игрой, состоявшей в том, что все ходили вокруг стола и рассказывали друг другу о своем заветном желании. Стараясь, по всей видимости, произвести впечатление на 25-летнего Рузвельта-младшего, Черчилль высказал неприкрытую надежду, если не сказать, неосуществимую мечту: «Я хочу стать премьер-министром и быть в тесном ежедневном телефонном контакте с президентом Соединенных Штатов. Нет ничего, что мы не сможем сделать, если будем действовать вместе».
Вплоть до конца 30-х годов не состоявший в правительстве и переживавший так называемые пустынные годы[1], Черчилль продолжал лестно отзываться о Рузвельте, написав как-то в популярном американском еженедельнике Collier's: «Совершенно очевидно, что Франклин Рузвельт окажется в числе величайших людей, занимавших когда бы то ни было этот гордый пост [президента]». Готовил ли Черчилль почву для высокого государственного поста, который он надеялся в один прекрасный день занять, или же в роли самого влиятельного и самого высокооплачиваемого британского журналиста просто высказывал свое честное аналитическое суждение? По всей видимости, и то и другое – лесть всегда была его второй натурой.
На протяжении 1930-х годов Черчилль, хотя сторонников у него не было, во всеуслышание предупреждал об опасности нацизма и «герра Гитлера». Его опасения и предостережения, как в печати, так и в эфире американских радиостанций, не смогли в серьезной степени снять господствовавшие в США после окончания Первой мировой войны изоляционистские настроения, поддерживаемые серией принятых в 1930-е годы законов, получивших общее название «Акты о нейтралитете» (Neutrality Acts). Тем не менее слова Черчилля находили свою аудиторию, в числе которой был и важный и страстный слушатель: Франклин Делано Рузвельт. 3 сентября 1939 года, через два дня после вторжения нацистов в Польшу, Британия объявила Германии войну, и Черчилль был назначен первым лордом Адмиралтейства – этот пост он уже занимал в годы Первой мировой войны. Еще через восемь дней президент с «частным» письмом обратился к человеку, с которым у него была лишь одна мимолетная встреча в 1918 году: «Я хочу, чтобы и вы, и премьер-министр знали, что я в любое время буду готов вступить с вами в личный контакт по любому вопросу, который вы захотите со мной обсудить».
Это было совершенно экстраординарное предложение от главы государства всего лишь одному из членов правительственного кабинета, тем более кабинета другой страны: «в любое время», «личный контакт», «по любому вопросу, который вы захотите обсудить». В том же письме, начинавшемся обращением «Мой дорогой Черчилль», президент-англофил, не боявшийся публично критиковать различные аспекты британской имперской политики, которые Черчилль непоколебимо отстаивал, Рузвельт признавал, что «с удовольствием читал» написанную Черчиллем многотомную биографию своего предка Джона Черчилля, первого герцога Марлборо. Сколько из миллиона слов книги «Марлборо: его жизнь и его время» на самом деле прочел Рузвельт, доподлинно неизвестно, но на подаренном ему экземпляре первого тома, изданного в 1933 году, была взывающая к доверию авторская надпись: «С наилучшими пожеланиями в успехе величайшего крестового похода современности». На самом деле и для Черчилля, и для Рузвельта «величайший крестовый поход современности» был еще впереди. Ему предшествовали два будущих события: назначение Черчилля премьер-министром 10 мая 1940 года и просьба Рузвельта к Конгрессу об объявлении войны 8 декабря 1941 года.
Визиты Черчилля почти всегда были длительными. Он будто пытался опровергнуть расхожее высказывание Бенджамена Франклина о том, что гости, как и рыба, через три дня начинают пахнуть. По словам бывшего главного управляющего Белого дома Джеймса Уэста, непритязательного выходца из Айовы, руководившего хозяйством президентской резиденции с 1941 по 1969 год, приспособление к образу жизни гостя потребовало от него и его подчиненных некоторого времени: «Персонал не без труда адаптировался к привычкам мистера Черчилля». Слуги, ежедневно доставлявшие ему алкогольные напитки, «протоптали дорожку на ковре». Особой проблемой была манера Черчилля одеваться – или, точнее, не одеваться – предмет обсуждения в первой главе книги.
Удивительно ли в
Ознакомительная версия. Доступно 19 из 95 стр.