Последний царь: Как Николай II хотел сохранить самодержавие, а потерял империю - Цуёси Хасэгава

Создав новые структуры, российское правительство смогло привлечь к решению военных проблем представителей гражданского общества. Но либералам этого было мало: им нужно было найти козлов отпущения.

В середине мая во время аудиенции у царя Родзянко порекомендовал отстранить четырех министров: Николая Маклакова (министра внутренних дел), Владимира Сухомлинова (военного министра), Ивана Щегловитова (министра юстиции) и Владимира Саблера (обер-прокурора Святейшего Синода). Одновременно с этим либералы продолжали требовать возобновления работы Думы: заседания приостановили после начала войны, и с тех пор она созывалась только один раз, всего на три дня в январе 1915 г., чтобы одобрить бюджет. Требования оппозиции устроить созыв и отправить в отставку непопулярных министров понравились даже некоторым представителям правительства. Семь министров под предводительством главноуправляющего землеустройством Кривошеина встретились в квартире министра иностранных дел Сазонова и решили, что работу Думы следует возобновить как можно скорее, с либералами нужно сотрудничать, а четырех министров требуется отстранить. Даже Горемыкин поддержал такой план действий[198].

Александра и Распутин выступали против подобных перемен. Однако Николай, который из-за военных неудач подвергался все более жесткой критике, проигнорировал их мнение и 5 июля согласился отправить Николая Маклакова в отставку.

Затем либералы сосредоточили свое внимание на Сухомлинове. Они считали его виновным в ужасающей нехватке снарядов в 1915 году. Позор поражения можно было заглушить только чужим унижением, и не существовало никого, кто подходил бы на роль козла отпущения лучше, чем Сухомлинов, пользующийся расположением царской четы. Требования либералов поддержали и противники министра среди военных.

В феврале зыбкий авторитет Сухомлинова пошатнулся еще сильнее: по подозрению в шпионаже арестовали его протеже – полковника Сергея Мясоедова. Тот предстал перед военным трибуналом, а потом был приговорен к казни, хотя весомых доказательств его вины представлено не было. Этот процесс стал «судебным убийством», спланированным врагами Сухомлинова, в том числе человеком, который позже пришел на его место, – генералом Алексеем Поливановым. Так началась череда жестоких интриг, кривотолков и необоснованных обвинений, в которые народ тем не менее верил. Итогом стал крах Сухомлинова, а затем – полная утрата доверия общественности к императорскому правительству[199].

Перед лицом нарастающего давления – сначала со стороны либералов и генералов, а потом и большинства членов правительства – Николаю ничего не оставалось, кроме как распрощаться с министром. «Я думаю, для него самого было бы это лучше, во избежание скандала», – успокаивала Александра супруга[200]. 11 июня Николай, не имевший возможности лично сообщить Сухомлинову плохие новости, отправил ему письмо. На следующий день Саблер, убежденный сторонник Распутина, и Щегловитов, стоявший за печально известным делом Менахема Бейлиса, были отправлены в отставку несмотря на горячие возражения Александры[201]. Заклятого врага Сухомлинова – Поливанова, против которого она пыталась настроить Николая, – назначили на пост министра военных дел[202]. Единственным консерватором в Совете министров остался его председатель, Горемыкин.

Александре не удалось убедить Николая сохранить посты непопулярных министров, а вскоре ей пришлось снова наблюдать за крушением своих планов: царь уступил требованиям либералов и согласился вновь созвать Думу 19 июля.

После череды политических побед в рядах оппозиции опять начали возникать разногласия о том, какой тактики стоит придерживаться. Прогрессист Иван Ефремов нападал на Милюкова и требовал выдавить Горемыкина из Совета министров[203]. Раскол внутри кадетской партии усилился. Левые критиковали лидерские качества Милюкова и осуждали его пассивность на фоне усиливающегося кризиса. Они настаивали на пересмотре партийной программы, в том числе хотели учредить «ответственное министерство» – правительство, подотчетное парламенту.

Милюков был решительно против. Он считал, что для успешного завершения войны нужно сотрудничать с правительством, ведь именно победа и была основным приоритетом кадетов, а значит, и требования должны были преследовать именно эту цель. Милюков предложил сделать ставку на лозунг «правительство общественного доверия». Различие было не в игре слов. Выражение «правительство общественного доверия» символизировало признание положительных сторон бюрократической рутины. Плюс был и в том, что такая формулировка не требовала изменений в «Основных законах». Подразумевалось, что в правительство войдут представители общественности и наступит «священное единение». А вот выражение «ответственное министерство», напротив, было равнозначно требованию учредить конституционную монархию. «Правительство общественного доверия» – это коалиция между бюрократией и либералами, а в «ответственном министерстве» лидерство принадлежало бы либеральной оппозиции. Василий Маклаков, относившийся к правому крылу кадетов и не разделявший консервативных взглядов брата, Николая Маклакова, заявил: «Лозунг ответственного министерства при данной конъюнктуре является лозунгом революционным». Следовательно, от такой риторики стоило воздержаться[204]. Милюков и Маклаков опасались, что эскалация требований снова спровоцирует массовое недовольство. И в самом деле, уже в июле 1915 г. количество забастовок резко возросло. Милюков сказал, что «не поддержать сейчас правительство – это значило бы шутить с огнем»[205].

Дума возобновила заседания, а ситуация на фронте становилась все хуже. 16 июля, когда немцы прорвались в Польшу, новый военный министр генерал Поливанов объявил, что отечество в опасности. В реакции на это заявление либералы разделились на две группы. Первая, в которую входил Милюков и его сторонники, призывала реформаторов действовать осторожно, а более радикальные оппозиционеры, такие как Николай Некрасов, пришли к выводу, что пора усилить давление на правительство. Он предложил однопартийцам-кадетам «взять всю власть и ответственность в свои руки». Милюков, напротив, увещевал правительство «снять путы, дать дорогу общественным организациям, дать стране внутренний мир…». Несмотря на настойчивые требования прогрессистов учредить ответственное министерство, большинство депутатов Думы согласились с умеренным предложением Милюкова – сформировать правительство общественного доверия[206].

В июне 1915 г. умер великий князь Константин Константинович, известный также под поэтическим псевдонимом К. Р[207]. Его похоронили в семейном склепе Романовых в Петропавловском соборе, но церемония была необычной. Традиционное траурное шествие от Мраморного дворца до Петропавловской крепости не проводилось. Публике посетить похороны запретили. Никто не знал, приедет ли туда император с супругой, но когда те отправились на церемонию, то выбрали кружной путь, и сопровождала их усиленная охрана. Если раньше появление царской четы на балконе Зимнего дворца встречали ликованием, то теперь им приходилось пробираться на похороны члена семьи, будто беглым преступникам[208].

Трещины в «священном союзе» невозможно было игнорировать. По совету Распутина Александра в письмах настаивала, чтобы Николай не забывал о своем статусе самодержца, но он был серьезно настроен пойти на примирение с либеральной оппозицией. А потом разразился кризис лета 1915 г.

Летом 1915 г. перемирие внезапно закончилось: Николай решил стать Верховным главнокомандующим и временно приостановить работу Думы.

Его поступок был продиктован собственными представлениями об обязанностях государя в военное время,