Автобиография супербродяги - Уильям Генри Дэвис

Не промаявшись в конторе и недели, я получил назначение на судно, идущее в Лондон. На этот рейс имелась лишь одна двухфунтовая вакансия, также было место на пятнадцать и несколько – на десять шиллингов. А значит, плыть предстояло без Томатного, о чем я отнюдь не сожалел, помня, каким боком выходит мне его страсть к расточительству, и не желая вновь портить себе путешествие. Ожидания оправдались: рейс вышел и впрямь чудесным – что на борту, что на берегу. Я уже однажды был в Лондоне и знал, что в этом городе музеев, парков, садов, картинных галерей и т. п. для полного счастья достаточно пары шиллингов. К тому же случай свел меня со славным малым, бывшим школьным учителем. Я уговорил его выехать из Дептфорда, и мы вдвоем сняли апартаменты в Саутварке, откуда удостаивали своим посещением различные достопамятные места. И ни единого скотника до самого отплытия. Сколько этих бедолаг прогуляло все деньги, едва ступив на берег, и теперь имели что рассказать о работных домах, приютах, столовках для нуждающихся и безнадежном попрошайничестве. В Балтимор мы вернулись за неделю до Рождества и оказались в хвосте такой длинной очереди, что о рейсе на две, а то и три недели можно было забыть.

О безграничной щедрости местных жителей я уже говорил: каждый, кто не стесняется выразить свое желание, от голода здесь не умрет. Красота балтиморок соперничает лишь с их щедростью, женщин красивее я не встречал нигде и полагаю, что просто слоняться по главным улицам этого города, изучая черты и льющиеся линии проходящей мимо красоты – занятие, достойное любого мужчины. Но сейчас речь пойдет об их доброте и участливости. Утром сочельника Томатный Ози и Блэки отвели меня в сторонку, и первый начал так: «Вечером идем на вылазку.

Ты с нами? Твое дело малое: просто понесешь котомку. Попрошайничать будем мы». Я сразу же вообразил, как меня останавливает полиция и осматривает содержимое моей подозрительной ноши, но позволить другим пойти на дело вместо меня и обеспечить мою долю без малейшего усилия с моей стороны – для такого я был слишком неудачливым попрошайкой и слишком независимым человеком. Я сказал, что в деле, и, когда часы пробили шесть, мы все вместе отправились на вылазку. Томатный взял на себя одну сторону длинной улицы, Блэки – другую, я же нес котомку на безопасном расстоянии в нескольких ярдах впереди. Кажется, за каждой дверью моим друзьям сопутствовал успех, по крайней мере, уже через десять минут оба подбежали ко мне, и по дну котомки приятно зашелестел дождь бумажных свертков.

Они снова разошлись, и первая же дверь надолго поглотила Блэки. Две или три минуты спустя его участь разделил Ози. Наконец они появились с новыми свертками и скрепя сердце приняли волевое решение больше не садиться за праздничный стол, отговорившись, что дома ждет семья. Через полчаса, не больше, котомка наполнилась до краев. «Теперь, – сказал Блэки, – неси это в контору, а мы еще немного прогуляемся. Набьем карманы – сразу к тебе. Или хочешь подождать?» Подождать я не хотел – и осторожно, избегая людных улиц и освещенных мест, дабы не попасться на глаза полиции, вернулся в контору. Они пришли почти следом, их бездонные карманы раздувались от еды. Но что моих друзей особенно тешило и что я сразу же записал в пассив, зная, куда это пойдет, были небольшие денежные подачки – всего они насчитали доллар и три четверти. Эту вылазку мне не забыть до конца моих дней. Когда мы разложили дары, нашим взорам открылись невиданные гастрономические богатства, способные удовлетворить самого придирчивого гурмана, ведь в каждом свертке было что-то помимо хлеба с маслом, и, замечу, хлеба отнюдь не дешевого. Пред нами громоздились жареные устрицы, индейка, курятина, говядина, баранина, ветчина, сосиски; обычный и сладкий картофель, ямс; белые булки, отрубной хлеб, блины; пирожные, пироги и торты всевозможных видов; бананы, яблоки, виноград, апельсины; не говоря о бесчисленных кульках с орехами и конфетами. Таково было содержимое шестидесяти с лишним свертков, добытых с поразительной легкостью. Блэки потерпел неудачу три раза, Томатный – пять, хотя в двух случаях его попросили зайти чуть позже, и он бы зашел, но двери в голове перепутались, и проще было постучать в следующие, чем искать эти.