Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан
На фоне этих проектов становится заметна особая политическая воображаемость, лежащая в основе подобных инициатив. Мы вернёмся к ней в заключении главы. Сейчас же стоит отметить несколько вещей.
Во-первых, очевидно, что политика и технологии здесь неразделимы. Их невозможно рассматривать отдельно, и потому используется выражение «политико-технологическая форма». В отличие от хактивистов, использующих массовые виртуальные акции, «цифрово-корректные» хактивисты действуют внутри технологий, наполняя саму ткань киберпространства своими политическими ценностями.
Во-вторых, как и в массовом хактивизме, технологии и политика объединяются с организацией и поддержкой сообществ. Чтобы продукты цифрово-корректного хактивизма действительно работали и распространялись, необходимы не только технологические, но и социальные сети. Однако если массовые хактивисты создают технологии ради укрепления своих сообществ, то цифрово-корректные, наоборот, создают сообщества ради функционирования своих технологий.
И наконец, чтобы завершить картину цифрово-корректного хактивизма, нужно вновь обратиться к его истокам — хакерскому сообществу. До сих пор мы постепенно отдаляли хактивизм от традиционного хакерства: сначала выделяя его как отдельное явление, затем рассматривая массовые виртуальные акции, наиболее далекие от собственно хакерской практики. Теперь же, обсуждая политику информации, мы видим, что хактивизм вновь приближается к хакерству.
Чтобы показать это стоит рассмотреть ещё одну инициативу группы Cult of the Dead Cow — проект с вызывающим названием Back Orifice.
Back Orifice (BO) отражает давнее утверждение многих хакеров о том, что они улучшают компьютерную безопасность. Хакеры делают это, взламывая компьютеры, — то есть находя уязвимости в системе, используя их, а затем сообщая о них. Часто рассказывают истории о хакерах, которые взламывают систему, а затем обсуждают с системным администратором, как они это сделали, иногда даже упрекая его за слабую защиту. Хотя это может показаться странным поведением для «взломщика» — сидеть у вас дома и ждать, чтобы рассказать, что ваши замки ненадёжны, — для хакеров это естественно, ведь многие из них считают себя исследователями, а не преступниками. Обнаружив уязвимость, они могут воспринимать сообщение о ней как общественное благо.
Back Orifice воплощает эту позицию в коде, предоставляя автоматизированный способ удалённого взлома и управления компьютерами. Как нелегальная система удалённого администрирования, она делает заявление о конфиденциальности, демонстрируя, какой контроль над нашими компьютерами и всей содержащейся в них информацией имеют системные администраторы.
BO и его различные версии представляют собой нелегальный инструмент удалённого администрирования для сетей на базе Windows. Это программный пакет, свободно доступный в интернете, который можно установить и запустить. Он оснащён графическим интерфейсом, что упрощает его использование и значительно снижает технический порог. По сути, он работает как троян: BO-файл присоединяется к другому файлу или каким-то образом попадает на целевой компьютер, где запускается и устанавливается, удаляя исходный файл. После установки человек, внедривший BO, получает полные права администратора на заражённой машине — может просматривать и копировать файлы, запускать программы, записывать нажатия клавиш и т. д. Иными словами, он получает полный контроль над системой. BO полностью подрывает безопасность любого заражённого компьютера, хотя его действие ограничено системами Windows.
BO отражает новое поколение хакеров, которые, в отличие от своих предшественников, используют готовые автоматизированные инструменты, не зная деталей уязвимостей. Таких пользователей часто презрительно называют «скрипт-кидди» — то есть тех, кто не настоящий хакер, а просто пользуется чужими программами. BO занимает в хакерской среде чёткое место: это ещё один инструмент для взлома и контроля над чужими компьютерами. Интересно, что программа обрела вторую жизнь как бесплатное средство удалённого администрирования с открытым исходным кодом, что со временем заслонило её хакерские возможности. Таким образом, BO находится одновременно в хакерском и в открытом программном движении.
Нет сомнений, что группа Cult of the Dead Cow задумывала BO как часть хактивистской борьбы. Когда версия 2000 года (BO2K) была представлена на конференции DefCon, разработчики объявили её событием в истории хактивизма и призвали хакеров придавать своим взломам политический смысл. Но где здесь политика? BO кажется чисто хакерским инструментом — и это отчасти верно. Различие между хакерством и хактивизмом не всегда очевидно: граница между ними подвижна и размыта. Однако разница есть, и в трудности определить BO как хактивистский инструмент заключается его ценность как примера. Чтобы увидеть в нём хактивизм, нужно обратиться к политическим заявлениям Cult of the Dead Cow.
Они утверждали, что написание и выпуск этой программы вынуждает Microsoft и пользователей Windows столкнуться с проблемами безопасности, которые обычно скрыты. Cult of the Dead Cow указывала, что Microsoft критикует скрытные функции BO, но при этом в своих собственных системах управления включает инструменты, позволяющие тайный удалённый доступ. Их идея состояла в том, что все пользователи сетей Microsoft уже подвержены тому же виду слежки, что и с помощью BO. Администраторы имеют такие же возможности скрытого доступа. Разница не в функциях, а в том, кто контролирует инструмент. BO доступен всем, тогда как скрытые возможности Microsoft — только администраторам. То, чувствуем ли мы себя в безопасности или под угрозой, зависит не от факта, что нас могут тайно наблюдать, а от того, кто это делает и имеем ли мы возможность наблюдать в ответ.
Политика здесь заключается в вопросах безопасности доступа и конфиденциальности информации. Cult of the Dead Cow показывают, что в сетях Microsoft нет реальной приватности, если специально не предприняты меры, и даже тогда администраторы могут их отменить. Это не обвинение администраторов в злоупотреблениях, а демонстрация устройства систем и распределения власти внутри них. Главное — это способ сделать проблему видимой с помощью театральности BO. BO выступает не просто как инструмент взлома, а как форма сетевого политического театра, стремящаяся показать каждому уязвимость его данных. Делает он это эффектно — пугая возможностью незаконного вторжения и одновременно предоставляя её другим. Так проявляется связь между самым «взломным» аспектом диджитал-корректного хактивизма и его перформативными, театральными измерениями.
BO становится театральным актом диджитал-корректного хактивизма. Он наглядно демонстрирует людям природу их жизни в Сети, сосредотачиваясь на основной ценности — свободном и защищённом доступе к информации. С момента выпуска BO всё больше перешёл в область обычного взлома и открытого кода, словно, когда его драматический потенциал был исчерпан новостями и предупреждениями о вирусах, хактивистское представление закончилось. Тем не менее важно помнить: именно повседневные детали работы сетей и есть предмет диджитал-корректного хактивизма. BO показывает, что хактивизм одновременно принадлежит хакерской культуре и стоит особняком от неё, соединяя, а не разделяя эти движения. Он снова подчёркивает: диджитал-корректный хактивизм сосредоточен не на содержании информации или политике её пользователей — использовать BO может кто угодно, независимо от взглядов, — а на самой