Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан
Мужской конформизм
В двадцать лет он всё ещё на стадии бойскаута, завязывающего сложные узлы, чтобы угодить родителям. Этот тип высоко ценится в радиосообществах. Он терпеливо собирает радиоприёмники, важнейшие детали которых он должен покупать готовыми, и сканирует эфир в поисках коротковолновых секретов, хотя их нет. Читая индийские истории и путеводители, он открывал неизвестные земли и прокладывал путь через первобытный лес. В роли радиолюбителя он становится исследователем именно тех промышленных продуктов, которые интересны ему для открытия. Он ничего не приносит домой, что не предназначено для доставки к нему.
Описание архетипического радиолюбителя показывает не только одержимость, присущую хакерскому менталитету, но и его внутреннюю политическую консервативность. Подарок исследователя ограничен «тем промышленным продуктом», который привлекает его внимание. Пределы его исследований предопределены его конформизмом к требованиям информационного общества: ничего не привносится, если это не вписывается в его рамки. Хакеры как воплощение инструментального разума проявляют удовольствие от погружения в замкнутую системность технических артефактов и сборок, будь то железные дороги в миниатюре или компьютеры.
Такая концентрация на технических средствах оставляет мало места для внешне ориентированных социальных интересов. Даже самое большое внетехническое беспокойство ранних поколений хакеров было связано с доступом к компьютерам. Второе поколение хакеров, аппаратные специалисты, разрабатывавшие первые персональные компьютеры, имело относительно радикальное стремление демократизировать вычисления, делая их доступными для людей. Однако это оставляло политическую проблему: что происходит, когда доступ к технологии становится важнее целей, для которых этот доступ нужен. Эта стратегия по сути ограничена: она сохраняет категорию передатчика и не ставит под контроль систему массовых медиа. Результаты — массовое владение радиостанциями или кинотехникой: персонализированный любительский подход, эквивалент воскресного мастерства на периферии системы.
Эта узкая концентрация на доступе, а не на целях использования привела к раннему контркультурному статусу Apple Computers и хакерского менталитета, который поддался корпоративным соблазнам. Ирония в том, что первая компания стала большой корпорацией, которую изначально хотела подорвать, а хакеры были вовлечены в коммерческие цели Microsoft и других корпораций. Помимо вопроса о консерватизме «воскресного мастерства на периферии», есть основания критически оценивать те формы хакерства, которые стремятся напрямую взаимодействовать с системой.
Взлом систем: императив практического освоения
Бродя по лабиринтам лабораторий и складов, ища секреты телефонных коммутаторов в машинных залах, прослеживая пути проводов или реле в подземных паровых тоннелях… для некоторых это было обычным поведением, и не требовалось оправдывать импульс, столкнувшись с закрытой дверью, за которой доносился невыносимо интригующий звук, открыть её без приглашения. А затем, если никто физически не препятствовал доступу к источнику звука, прикасаться к машине, щёлкать переключателями и отмечать реакции, в конце концов ослабить винт, снять шаблон, пошевелить диоды и подправить соединения… вещи имели смысл только если ты понимал, как они работают. И как иначе можно это узнать, если не освоить их на практике?
Описание ранней хакерской культуры подчёркивает особую форму практического любопытства как ключевой определяющей черты. Врожденное интеллектуальное исследовательское любопытство хакера в конечном счёте выражается в стремлении понять системы. Для «истинного хакера» абстрактная сложность важнее конкретных физических характеристик технологического артефакта. При этом такое любопытство не может оставаться только на интеллектуальном уровне — оно неразрывно связано с более приземлёнными физическими аспектами, такими как необходимость доступа к воплощённой технологии с возможностью практического взаимодействия.
Случаи столкновений хакеров с уголовной системой наглядно демонстрируют повсеместность их деятельности и способность адаптироваться к обстоятельствам. Например, Кевин Поулсен описывал своё пребывание в тюрьме: «Я многому научился у своих новых соседей… Теперь я знаю, как зажечь сигарету от розетки и как приготовить метамфетамин из куриного бульона». Телефонная сеть была архетипичной системой для первых предшественников хакеров — «телефон-фриков», а затем интернет предоставил следующую сложную техническую систему, готовую для исследования.
Помимо практического взаимодействия с технологическими артефактами, термин «хакерство» может использоваться и в более абстрактном смысле — как работа с любой системой, с которой сталкиваешься. Один американский хакер, использующий псевдоним Agent Steal, написал статью из федеральной тюрьмы под названием: «Всё, что хакеру нужно знать о встрече с ФБР», суть которой в том, что правовая система, как и любая другая система, предназначена для взлома: система уголовного правосудия — это игра, и если ты должен быть игроком, разумно изучить правила. Хакеры использовали время заключения для изучения уголовного права и выживания, передавая свои знания хакерскому сообществу.
Это сочетание интереса к абстрактной сложности и к её физическим проявлениям иллюстрирует ключевой элемент хакерской этики, который хактивизм стремится возродить. До появления хактивизма важный элемент оригинальной хакерской этики постепенно утрачивался в деталях и чрезмерной идентификации с самым важным на тот момент артефактом — компьютером.
Для хакеров хактивизм представляет момент столкновения с их предполагаемой политикой. Это вторжение в коллективное воображение хакеров, когда хактивисты начинают ставить под вопрос мотивы хаков или участвовать в длительных политизированных обсуждениях о целях своих действий. Различные предположения хакеров — например, что мастерское, незаконное и простое вмешательство в технологию само по себе хорошо — подвергаются сомнению со стороны хактивистов. Этот процесс амбивалентен: некоторые массовые хактивисты готовы оспаривать хакерство до такой степени, что искажают его мотивы.
Информационная близость: киберпанки встречают микросерфов
Он закрыл глаза… Поток информации снова начал поступать, постепенно, мерцающий, нелинейный, смесь фактов и сенсорных данных, своего рода повествование через сюрреалистические монтажи и сопоставления. Это было похоже на поездку на американских горках, которая внезапно появляется и исчезает, меняя высоту, направление и скорость, но эти изменения не имели физической ориентации, а представляли собой молниеносные чередования парадигм и символических систем. Данные никогда не предназначались для человеческого восприятия.
Дальнейшее дробление личности и снижение эмпатии ведут к «киберпсихозу». За этой идеей стоит долгая история тревог по поводу «дегуманизации» технологиями; гуманистическая точка зрения,