Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский

Мы, поалей-сионисты, сохранили все прежние культурные учреждения и проделали хорошую работу. Нам пришлось отказаться от того, чтобы просто ликвидировать карточные игры и лото, чтобы использовать деньги для осуществления нашей культурной работы, потому что других источников, через которые мы могли бы осуществлять нашу работу, мы просто не видели. Уже в Израиле мне сказали, что карточные и лотерейные игры ликвидированы. А позже, будучи в Америке, я узнал из шанхайского журнала, что японцы, захватив Харбин, забрали себе здание «ЕМЛДО», предварительно распустив клуб.

После того как я посетил конюшню в Иокогаме, где встретил до трёхсот еврейских беженцев, я не мог успокоиться до тех пор, пока мне не удалось сделать что-то, что облегчило жизнь не только этим беженцам, но и беженцам в Харбине, находившимся в трёх специально построенных для них бараках в Модягоу, недалеко от Харбина. После нескольких моих обращений в ХИАС, в Иокогаму быстро приехал их представитель мистер Мэйсон, забрал несчастных женщин и детей из конюшни и поселил их в гостинице, где обеспечил их всем. Также договорились, что они должны связаться со своими мужьями и родителями, братьями и сёстрами в Америке и всё организовать, чтобы они могли получить паспорта и визы для поездки в Америку. Он назначил моего друга Казакевича в основанную им контору в Иокогаме, где он должен был обеспечить беженцев всем необходимым за счёт ХИАС и более богатых евреев, находящихся в Японии. После этого он приехал в Харбин, связанный с еврейской демократией. Он созвал представителей еврейских партий, чтобы обсудить с ними вопрос обеспечения всех беженцев еврейскими документами, а желающих поехать в Америку — необходимыми визами. О выживании беженцев уже позаботилась еврейская община.

На встрече с мистером Мэйсоном было решено создать в Харбине бюро для помощи евреям, пострадавшим от войны, и я занял должность секретаря бюро. Офис был открыт в здании «ЕМЛДО». Мистер Мэйсон, который приехал как официальное лицо из Америки, с необходимыми бумагами американского правительства, убедил главу российского представительства в Харбине, что тот должен выдавать паспорта всем тем, за кого попросит наш офис. Он также добивался от японского консула выдачи всем обратившимся к нам и с нашими письмами — транзитной визы. А американский консул пообещал нам не создавать никаких трудностей с выдачей виз всем, кто придёт из нашего офиса.

И мне пришлось поработать. Зарегистрировать всех беженцев, которые были готовы поехать в Америку к своим близким и начать там новую жизнь. И я вступил с ними в тесный контакт. Боже, Боже мой! Сколько бед, сколько несчастий, сколько боли я там увидел и пережил. Разорванные семьи, матери, потерявшие своих детей во время войны или на дорогах, длившихся годами, родители, чьи дети умерли от тифа, холеры, дизентерии в различных комитетах социального обеспечения, дети, потерявшие матерей в дороге или в спешке, их отправили другими поездами и в разные стороны. У каждого на сердце глубокие раны. И на лицах каждого отражается страх, унижения, ужасные минуты, которые они пережили во время войны, в окопах от Ковно до Маньчжурии. И какое счастье я чувствовал, что прихожу к ним с утешительным словом, что даю им новую надежду на новую жизнь со своими близкими в Америке, где они уже не будут знать о бедах, где они начнут человеческую жизнь. Я рекомендовал им начать хорошо питаться, заботиться о себе и детях, одеваться подобающе. И вскоре их близкие друзья из Америки ответили на наши объявления в американских газетах тёплыми, сердечными письмами и крупными суммами денег. Они с нетерпением ждали их приезда в Америку, где для них уже подготовили квартиры, купили мебель и всё необходимое для домашнего хозяйства.

Можете представить себе радость несчастных беженцев?!

И как они радовались, когда я вручал им деньги, паспорта с визами и говорил, что в тот или иной день они уедут в Японию, где пробудут несколько дней, а оттуда уедут в Америку.

Я на всю жизнь не забуду их неописуемой радости, когда я провожал их в поезд со всем необходимым для последнего путешествия из Маньчжурии в Америку. Я никогда не забуду, как они благодарили меня с горячими слезами на глазах.

Я помню случай, который навсегда запечатлелся в моей памяти. Ко мне приходит женщина, изнурённая, измученная, уставшая и несчастная с четырьмя детьми, исхудавшими, увядшими. Она из Барановичей. Со слезами на глазах она рассказывает мне, что уже три года в разъездах, в эшелонах, кормится по комитетам. За эти три года она ни разу не отдыхала как следует, не питалась нормально, не имела кровати, не стирала белье. Нечего было надеть. У неё есть муж в Америке, у неё нет его адреса. Её паспорт на границе забрали большевики, она совсем без гроша. Она просто прибежала ко мне с горячими слезами на глазах, чтобы я помог спасти её и её детей. Она не получала известий от мужа уже четыре года. Я её успокаиваю, говорю, что мы будем искать этого мужчину, оформим здесь паспорт для неё и детей и как можно скорее отправим её к мужу в Америку. Она мне не верит, смотрит на меня так, будто меня не понимает. Я уверяю её.

А пока я даю ей талон из комитета, она должна спать там с детьми, и талон на бесплатное питание. Через несколько дней я одел её и её детей в американские вещи, которые были у нас в общине. Я телеграфом сообщил в ХИАС Нью-Йорка о женщине с детьми, а там напечатали об этом в американских еврейских газетах. Её муж немедленно нашёлся и выслал нам через ХИАС крупную сумму для своей жены и детей на расходы в Харбине и достаточную для поездки в Америку. Когда я пришёл к ней с радостной новостью, женщина настолько растерялась от огромного счастья, что просто не могла говорить и начала истерически плакать. Когда она пришла в себя, я посоветовал ей снять номер в гостинице, купить хорошие вещи для неё и её детей. Особенно она должна хорошо кормить себя и детей, они не должны приезжать в Америку к её мужу и отцу, голодающими, обезвоженными. И она так и сделала. В течение трёх-четырёх недель всё было готово, и я сказал