Золотистая пыль - Татьяна де Ронэ
Полин до сих пор — а ведь прошло столько лет! — помнила особый аромат, витавший в просторном вестибюле «Мэйпса»: смесь табачного дыма, запаха ковролина и ароматизатора «Сладкая роза пустыни», который неумолимая Милдред требовала распылять утром, в обед и вечером. Вспомнила Полин и другие, менее приятные запахи, которые примешивались к розе и, несмотря ни на какие опрыскивания, не выводились из туалетов на первом этаже, где она занималась уборкой: запахи канализации, жавеля, моющих средств, а иногда и откровенная, порой нестерпимая вонь, остававшаяся после слишком торопливых клиентов, которые убегали, даже не заметив уборщицу. Но бывало, что ей вежливо улыбались, говорили спасибо, протягивали мелочь.
Милдред Джонс была ее начальницей — ее и еще двух десятков горничных и уборщиц. Милдред боялись все, и у Полин все три года, что она проработала в отеле, при ее появлении тоже холодело под ложечкой. «Будет ли Милдред завтра в Рино? — подумала Полин, закуривая четвертую за день сигарету. — Сколько ей сейчас лет? В 1960-м было около сорока, значит, в 2000-м точно за восемьдесят. И все же она вполне может приехать. А Кендалл? Он тоже может прийти. Ему сейчас под семьдесят». Он придет со своим семейством: с супругой, от которой веет холодом и которая даже спустя столько лет окинет Полин недобрым взглядом, с детьми и внуками. Безупречные, чистопородные, одетые с иголочки Спенсеры.
Завтра утром на берегу реки Траки, стоя рядом с Билли-Перл в толпе пришедших посмотреть, как рухнет гостиница «Мэйпс», Полин наверняка встретит призраков прошлого. Что заставит их приехать? Воспоминания? Праздное любопытство? Желание перевернуть страницу? Или, как и ее, — необходимость отдать последний долг?
Приближаясь к Колд-Спрингз, Полин увидела указатель «Ранчо Уальд Перл. Спасение мустангов» и, как всегда, почувствовала гордость за подругу детства, которая столь многого добилась. Полин проехала по узкой крутой дороге, которая вела от города и вилась среди холмов и долин, припудренных свежим снегом, потом нырнула в узкий овраг со скалистыми, поросшими соснами склонами и, наконец, выбралась на просторный зеленый луг. Время близилось к пяти, и бледное зимнее солнце на прощание осветило пейзаж мягким розовым светом. Полин на миг задержалась перед распахнутыми воротами. Все, что она видела перед собой, принадлежало Билли-Перл: справа конюшни и загон, приютившиеся у подножия небольшого холма, а дальше, по склонам долины, ведущей к Белому озеру, — земли ранчо. Полин вдохнула полной грудью чистый воздух; он был холоднее, чем у нее дома.
Подъезжая ближе, она стала различать в сгущающихся сумерках лошадей в загоне. Они бегали и играли, радуясь снегу, одна валялась на побелевшей траве. Как же Полин любила мустангов с их пылким свободолюбивым нравом, взятых Билли-Перл под защиту! Среди них были потомки тех, с кем они дружили еще подростками. Полин без труда отыскала взглядом Дэнсу, внучку вороного жеребца Командора, сыгравшего такую важную роль в ее юности. Дэнса тоже была вороной и такой же атласной.
У себя в калифорнийской клинике Полин не часто доводилось лечить мустангов; ее «клиентурой» были в основном квортерхорсы, лошади для скачек на короткие дистанции, которые принимали участие в соревнованиях и шоу, а также использовались на сельскохозяйственных работах.
Из большой трубы на крыше ранчо извилистыми лентами поднимался дым. Полин знала, что подруга ждет ее в большой комнате на первом этаже, которую она тоже очень любила и где сейчас уютно топился камин. Она медленно ехала по ранчо и подняла руку, здороваясь с двумя конюхами, которые привели табун на ночевку. Кроме хозяйки, Полин никого здесь не знала, потому что приезжала очень редко, но не сомневалась, что за долгие годы Билли-Перл собрала вокруг себя сплоченную команду энтузиастов, одержимых той же идеей, что и она: сохранить поголовье мустангов.
Полин пристроила «додж» рядом с другими автомобилями, подхватила дорожную сумку, поднялась на несколько ступенек и без стука вошла в дом. Дверь здесь никогда не закрывали на ключ. В прихожей сразу бросался в глаза постер — Велма Джонстон верхом на своем жеребце Гобо. Велму называли Энни Бешеная Лошадь, она была знаменитой защитницей мустангов родом из Невады. Билли-Перл работала вместе с Велмой начиная с пятидесятых годов и до самой ее смерти в 1977-м.
В большой комнате царил беспорядок, что не удивило и не обеспокоило Полин. Билли-Перл не назовешь феей домашнего очага, зато она умеет объезжать мустангов и делает это как никто. На низеньком столике у камина лежат пазлы и раскраски, софу заняли куклы Барби и машинки — сразу видно, что внуки не забывают бабушку.
— Вот и маленькая мисс приехала! Как добралась? Без проблем? — Билли-Перл вышла навстречу подруге из кухни.
Аппетитный аромат овощного супа и жаркого с пряными травами защекотал ноздри, и Полин поняла, что проголодалась. «А рецепт, — подумала она, — наверняка ей дала одна из невесток».
Она была выше Билли-Перл на целую голову, но так и осталась для нее «маленькой», что Полин очень смешило. Подруга с кудрявой шевелюрой и веснушками на круглых щеках выглядела гораздо моложе своих лет. Она была в джинсах «левайс 501», сапогах вестерн и шерстяном свитере — ее обычная зимняя форма одежды. Летняя мало чем отличалась — вместо шерстяного свитера Билли-Перл надевала джинсовую куртку. Полин не видела подругу в платье или юбке годов с шестидесятых.
Вошел ее старший сын с младенцем на руках, и Полин познакомилась с очередным представителем многочисленного клана. Ужин был веселым и шумным. За столом собралось четырнадцать членов семьи, к ним присоединились еще и работники. Бревенчатым стенам было не привыкать к шуткам и оглушительным взрывам хохота, а главное — к разговорам о лошадях, которые могли длиться часами. Как все это было знакомо Полин, как она этим наслаждалась! У молоденькой кобылы была колика, и новый ветеринар отлично с ней справился; жеребенок разбуянился и разгромил стойло; Дэнса — живой портрет дедушки, та же стать, тот же аллюр, а Орел — вылитый Дастин; и, подумать только, Нэнси (младшая дочь Билли-Перл) все-таки справилась с непослушным жеребцом!
Позже, когда домашние улеглись спать, подруги с чашками