К познанию характера гражданской войны. Бунт в 5-м Северном стрелковом полку 20.07.1919 - В. Александрович

требующихъ сдачи солдатъ, онъ выхватываетъ револьверъ. Насталъ критическій моментъ. Лица ворвавшихся солдатъ исказились отъ ужаса. Но еще одно мгновеніе и всѣ видятъ, какъ капитанъ Маціевскій направляетъ револьверъ къ своему виску. Раздается выстрѣлъ и этотъ пользующійся большимъ авторитетомъ въ полку офицеръ падаетъ мертвымъ. Обезумѣвшіе первоначально отъ ужаса бунтовщики быстро приходятъ въ себя. Самоубійство капитана Маціевскаго производитъ сильное впечатлѣніе на находившихся въ Штабѣ солдатъ; они начинаютъ колебаться, но видящіе это главари возстанія съ угрозами набрасываются на колеблющуюся толпу и снова берутъ ее въ свои руки.

Послѣ ареста офицеровъ Штаба, мятежники арестовываютъ находящихся въ Чекуевѣ трехъ британскихъ офицеровъ (полковника Андрюсъ и лейтенантовъ Смитъ и Кингъ) и 18 британскихъ солдатъ, безъ всякихъ съ ихъ стороны попытокъ къ противодѣйствію.

Послѣ этого къ возставшимъ присоединяются расположенныя вблизи Чекуева 6-ая рота и взводъ драгунъ, а нѣсколько позднѣе 7-я рота, артиллерійскій взводъ и взводъ саперъ.

Порядокъ присоединенія этихъ частей вездѣ одинъ и тотъ же. Щетининъ во главѣ отобранной имъ группы солдатъ поочередно входитъ въ деревни, гдѣ расположены войсковыя части; особо назначенные имъ солдаты неожиданно врываются въ дома, гдѣ размѣщаются офицеры, и немедленно захватываютъ ихъ; затѣмъ тѣми же ложными свѣдѣніями о положеніи и угрозами мятежники склоняютъ на свою сторону солдатъ, а тѣхъ изъ нихъ, которые отказываются примкнуть къ нимъ, какъ, напримѣръ, было съ артиллеристами, арестовываютъ.

Захвативъ въ Чекуевѣ власть въ свои руки, Щетининъ отдаетъ три приказа:

1) о воспрещеніи солдатамъ расхищать казенное имущество;

2) о безусловномъ подчиненіи ему (Щетинину) и о правѣ пользованія средствами связи только лицъ, особо имъ указанныхъ;

3) о ношеніи солдатами красныхъ бантовъ и объ отмѣнѣ ношенія поясныхъ ремней[5].

Въ Чекуевѣ Щетининъ вмѣстѣ со своими первоначальными сообщниками (Сидоровымъ и Шадринымъ) разрабатываютъ планъ дальнѣйшихъ дѣйствій. Планъ этотъ заключается въ установленіи скорѣйшей связи съ красноармейскими частями, занимающими позиціи въ районѣ Прилукъ, и въ склоненіи къ бунту находящихся на фронтѣ своихъ частей.

Для осуществленія этого плана рѣшено отправить присоединившуюся къ мятежникамъ 6-ую роту.

100 человѣкъ этой роты садятся на пароходъ «Феликсъ» и въ 2¹/2 часа дня направляются вверхъ по теченію рѣки Онеги къ Клещову.

Вслѣдъ за уходомъ «Феликса», въ Чекуевѣ, вопреки приказу Щетинина, начинается грабежъ: солдаты громятъ продовольственные и вещевые склады; растаскиваютъ обмундированіе; большинство изъ нихъ, не смотря на лѣтнюю жару, одѣваютъ на себя по нѣсколько рубашекъ и мундировъ; нагружаются консервами, набиваютъ карманы сахаромъ и почти поголовно напиваются найденнымъ въ складахъ англійскимъ ромомъ.

До мѣста расположенія частей на фронтѣ у Клещово извѣстіе о бунтѣ въ тылу достигаетъ вечеромъ 20 іюля, еще до прибытія туда парохода «Феликсъ», но распространененія не получаетъ, такъ какъ у прибывшихъ изъ Чекуева и видѣвшихъ все происшедшее ефрейтора 3-й роты Бронникова и стрѣлка Садыкова нѣтъ никакой увѣренности въ томъ, какъ сложатся обстоятельства дальше, и они опасаются что либо разсказывать, чтобы въ случаѣ неудачи бунта не подвергнуться отвѣтственности, какъ соучастники. Какъ бы подтвержденіемъ тому, что фронтъ ничего не знаетъ о происшедшемъ въ тылу и находящіяся на немъ части совершенно не подготовлены къ какимъ либо выступленіямъ, служитъ то обстоятельство, что въ ночь съ 20 на 21 іюля отправляется въ сторону противника сильный развѣдывательный отрядъ въ составѣ всѣхъ добровольцевъ крестьянъ и 3-го взвода 3-ей роты, подъ общимъ начальствомъ командира добровольцевъ мѣстнаго крестьянина прапорщика Махнова.

Возвращеніе отряда съ развѣдки совпадаетъ съ прибытіемъ въ Клещово мятежниковъ на пароходѣ «Феликсъ». Мятежники въ первую очередь открываютъ огонь по добровольцамъ крестьянамъ и первымъ падаетъ пораженный на смерть прапорщикъ Махновъ[6], а за нимъ смертельно раненый командиръ 3-ей роты, поручикъ Евсѣевъ; затѣмъ начинаются избіенія и аресты офицеровъ и присоединеніе солдатской массы къ мятежникамъ[7].

Немедленно свѣдѣніе о бунтѣ передается красноармейцамъ и утромъ 21 іюля въ Клещовѣ уже хозяйничаютъ командиръ и комиссаръ 159-го Камышинскаго полка.

Докатившись до Клещова, волна мятежа хлынула обратно по направленію къ Чекуеву и далѣе къ городу Онегѣ.

Утромъ, 21 іюля, возвратился въ Чекуево пароходъ «Феликсъ» съ радостнымъ для мятежниковъ извѣстіемъ, что переворотъ на фронтѣ увѣнчался успѣхомъ. Это обстоятельство сразу подняло настроеніе въ Чекуевѣ, такъ какъ до сихъ поръ ни руководители возстанія, ни руководимая ими масса солдатъ не были увѣрены въ благопріятномъ для нихъ исходѣ начатаго мятежа.

Дальнѣйшія дѣйствія мятежниковъ свелись къ занятію города Онеги.

Еще въ полдень 21 іюля въ Онегѣ не было никакихъ признаковъ происшедшаго. Только около 1 часа дня начальникъ англійской радіотелеграфной и телефонной станціи въ г. Онегѣ лейтенантъ Кукъ выразилъ безпокойство, что, несмотря на многочисленные вызовы, станція въ Чекуевѣ не отвѣчаетъ. Высланные послѣ этого вверхъ по р. Онегѣ развѣдчики не возвратились и только въ 11 часовъ вечера отъ бѣжавшаго изъ д. Вонгуды въ г. Онегу милиціонера стало впервые извѣстно, что мятежниками занято селеніе Порогъ и они уже приближаются къ городу. Самое занятіе г. Онеги произошло въ ночь съ 21 на 22 іюля, причемъ городъ былъ взятъ почти безъ боя 7-ой ротой 5-го Сѣвернаго стрѣлковаго полка подъ начальствомъ самого Щетинина, руководившаго всѣми дѣйствіями и съ револьверомъ въ рукахъ подгонявшаго отстающихъ солдатъ[8].

Свѣдѣнія о бунтѣ дошли до Кожеозерскаго монастыря только днемъ 21 іюля и гарнизонъ его послѣ нѣкоторыхъ колебаній присоединился къ возставшимъ.

Дабы закрѣпить за собою обладаніе Онежскимъ райономъ, красное командованіе, по полученіи свѣдѣній о бунтѣ, предприняло перемѣщеніе своихъ частей. Такъ, около 11 часовъ вечера 21 іюля въ Чекуево прибыла 8-ая рота Камышинскаго полка. 23 іюля въ г. Онегу прибыли около 100 красноармейцевъ подъ начальствомъ какого-то комиссара, который немедленно расклеилъ по городу объявленія съ призывомъ всѣхъ военно-служащихъ на общее собраніе.

Мятежъ далѣе Онежскаго района не пошелъ; временно было утрачено только обладаніе этимъ райономъ. Черезъ нѣкоторое время положеніе на Онежскомъ фронтѣ было возстановлено и красные были значительно оттѣснены къ югу отъ той линіи, которую занимали они въ моментъ бунта въ 5-омъ Сѣверномъ стрѣлковомъ полку[9].

Что же сталося съ людьми, которыхъ мятежъ коснулся непосредственно?

Часть офицерскаго состава погибла во время самаго бунта, другая съ приходомъ большевиковъ была разстрѣляна (въ одном только Чекуевѣ имѣется общая могила разстрѣлянныхъ 12 офицеровъ и полкового священника), часть была отправлена по различнымъ тюрьмамъ и лишь отдѣльныя лица изъявили готовность вступить въ ряды красной арміи и были сразу приняты на службу.

Солдаты, которые только что съ оружіемъ въ рукахъ завоевали «новую власть» и, казалось, должны были бы торжествовать побѣду изъ-за перехода этой власти въ руки большевиковъ, на самомъ дѣлѣ толпами и въ одиночку, пользуясь первой возможностью, разбѣгались къ себѣ но деревнямъ, стараясь уйти какъ