Дневник, написанный задним числом - Тодор Генов
— Немного мрачновато… Но… Полетим… Полетим… Почему так задерживаются наши провожающие?
Мы переглянулись. Посмотрели на него. И, разумеется, улыбнулись. И в улыбках наших отразились все возможные оттенки дипломатического лицемерия. Лишь в улыбках пилотов, которые пришли к генералу для получения распоряжений, не содержалось притворства. Пилоты были русские, они верили в свою воздушную телегу. По сравнению с сегодняшней авиационной техникой, наш самолет действительно был достаточно старомодной машиной для такого взбесившегося неба…
— Но… — попытался возразить что-то генерал и замолк, остановив взгляд на внезапно появившейся поэтессе, сиявшей милой улыбкой…
Да, именно в этот момент она влетела в зал ожидания со своей корзинкой, обшитой тюлем… Пришла проводить нас и вручить свой подарок.
Взволнованные и раздраженные, важные, но напуганные предстоящей дорогой через молнии и гром, мы смотрели потрясенно на эту невероятную корзинку… А когда поэтесса начала рассказывать о сокровище, скрытом под поэтично-эфирным тюлем, о том, как «милый, очень милый и породистый котенок» был привезен одной ее приятельницей прямо из Сиама, — мы уже не могли поверить в реальность этой нелепой сцены. Может быть, не следует забывать слова мудреца, что самые невероятные вещи случаются не во сне, а в жизни.
Именно в этот момент Васил Коларов и посоветовался со мной… Он спросил меня, каких кошек я считаю лучшими — сиамских или ангорских. Как дипломат, я ему ответил, что обе породы имеют свои ценные качества… Удовлетворенный моим компетентным мнением, он возложил на меня еще одну важную дипломатическую миссию — отвечать за перевозку и вручение подарка в Софии. Я улыбнулся, тронутый его вниманием. Про себя я проклинал всех поэтов на свете и их фантастические выдумки.
Генералы смотрели на меня и улыбались. В их улыбках я читал сожаление, насмешку и удовлетворение.
…Самолет забрался в тучи. Нас обволок зловещий мрак. Генералы шептались, молодой атташе спал, а доктор переменил место и сел позади Васила Коларова: генералы решили, что наступило время проверить у него пульс. В этот момент Васил Коларов повернулся. Мы заметили на его чтице какое-то особенное беспокойство и заволновались. Замерли, ожидая, что он скажет. И он произнес:
— А котенок? Вы не забыли про него?
Ну, конечно. Мы совсем забыли о существовании нашей кошки, заброшенной вместе с корзинкой в багажную сетку. Мгновенно придя в себя, мы почувствовали стыд и поняли — это был
первый урок,
который преподал наш товарищ и руководитель во время исторического путешествия в небе: никогда не забывать, даже если поднимешься высоко в небо или в жизни, о мелочах существования… А мы летели, поднимаясь все выше… Это тревожило: наш самолет не был приспособлен для большой высоты. На высоте трех тысяч метров он мог замерзнуть и полететь вниз, на землю. Когда Васил Коларов тревожно спросил о котенке, мы вперили взгляды в шкалу — приближалась фатальная черта… Поэтому-то доктор пересел поближе к креслу нашего спокойного, невозмутимого и мудрого товарища… Мы растерялись и ответили не сразу. Он повторил свой вопрос.
Доктор воспользовался случаем и схватил его руку… Успокоил, показал на корзинку в сетке:
— Он наш талисман!
Рука еще указывала на «талисман», когда самолет внезапно вырвался из зловещего мрака и, как в экзотической сказке, окунулся в блестящий океан солнечного света. Черные облака были под нами. Кристально синее небо походило на стеклянный купол космического цирка.
Я взглянул на генерала, ожидая улыбки. Увы! Он помрачнел, впился взглядом в высотомер… Чтобы уйти от бури, нужно было подняться еще выше в небо — к солнцу…
Васил Коларов, от которого мы заботливо скрывали свои тревоги, засмотрелся в залитое солнцем небо и, улыбаясь, бросил генералу:
— Э, генерал, должно быть, не всегда день узнается по утру…
Генерал мгновенно нашелся и ответил с улыбкой:
— Это благодаря талисману!
Я восхищался генералом — он был одарен блестящим рефлексом: как истинный герой неба, шуткой прикрывал смертельную опасность, нависшую над нами в студеном солнечном небе… Он должен был быть благодарен нашей поэтессе, которая дала ему возможность избегнуть неприятной обязанности объяснять нашему обрадованному солнцем товарищу, что день еще не закончился…
Он не только не закончился, но, похоже, именно в тот момент начался… внезапным криком. Посмотрев на потолок, мы онемели: кошка разорвала покрывало и металась, как акробат, по багажным сеткам… Наконец, мы увидели это «милое» экзотическое существо: пушистый, взъерошенный, коричнево-рыжий зверек с искрящимися зелеными глазами.
Васил Коларов, погруженный в чтение, не слышал и не заметил ничего. Мы не знали, что предпринять. Нежным шепотом стали подзывать обезумевшее животное, чтобы поймать его и снова сунуть в корзинку. Но оно, как бешеное, танцевало по сеткам. Теперь видны были и его когти — длинные когти хищника, которыми зверек мог в любой миг впиться в лицо кому-нибудь из нас…
Генерал приказал нам занять позиции. Я схватил одеяло и им пытался прикрыть от Васила Коларова поле боя, надеясь, как сеткой, в удобный момент обмотать взбесившегося противника. Но взглянув на генерала, едва не выпустил одеяло: он держался за пистолет! Я приблизился к нему… Генерал посмотрел на меня — потом удивленно перевел глаза на свою руку. Бессознательно он собирался продолжить традицию человека, который тысячелетия в таких случаях использовал пулю или клетку…
Наступил момент затишья. Кошка как будто почувствовала намерение генерала — свернулась в клубок и уставилась на него зелеными глазами. Может, она готовилась прыгнуть и вцепиться когтями в его лицо. Другой генерал, поняв, что коллега в опасности, быстро схватил брошенное мною одеяло… И когда мы, как охотники в джунглях, пытались обуздать нацелившегося на нас сиамского тигра, послышался тихий и спокойный голос Васила Коларова:
— Но что случилось с этим котенком? Странно…
— Это от высоты. Он задыхается… Милый котенок! — выдавил с улыбкой генерал З. Я посмотрел на него и понял, что если он сейчас схватит этого милого котенка, то задушит его… Может быть, котенок почувствовал намерения генерала, потому что глаза его были направлены только на него. Увлеченные сражением, мы не заметили, что самолет наш снова спустился на нормальную высоту, и кошка начала успокаиваться…
РАЗМЫШЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ. РАЗГОВОРЫ О ВЫСОТАХ И ЧЕЛОВЕКЕ
Произошло то, чего мы меньше всего ожидали: кошка прыгнула из сетки прямо в кресло около Васила Коларова и мирно свернулась в клубочек. Ей осталось только замурлыкать…
— Успокоилась, бедняжка, — заговорил Васил Коларов и погладил пушистую спинку. — Да, да — это от высоты… Не всякое существо легко привыкает к высоте, — добавил он, задумчиво глядя на замурлыкавшую кошку.
И мы как будто поняли в тот миг, что и человеку трудно, когда он высоко, не потерять самообладание и разум. А генерал, вероятно, подумал о