Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Когда закончил, сполоснул холодной водой лицо и, забыв о предупреждении Брякуты, пошел дальше, посмотреть на рыбоводный завод. Сделал Василий не больше сотни шагов, как услышал громкие хлопки по воде. «Неужели рыба так бьется?» — подумал он.
Река в этом месте петляла: середина выступа была залита водой, образуя подобие озера. Берег круто, несколькими террасами сходил вниз. И здесь он увидел: из реки выходила девушка. Стройное тело ее отливало коричневым загаром, голубые глаза под черными бровями казались темно-синими, концы мокрых волос выбились из-под резиновой шапочки, и на полные плечи стекала вода.
Она протянула вперед руки, и, цепляясь за кусты, попыталась взобраться на берег, но поскользнулась и упала в воду.
В одно мгновение Василий соскочил вниз, но девушка уже снова поднялась, в глазах ее мелькнул испуг, она рванулась к берегу. Тучи брызг окатили Василия с ног до головы. «Вот оно, утреннее видение», — подумал он. А девушка стремительно выскочила на берег и побежала в кусты.
Вытирая мокрое лицо. Василий поднялся за ней следом. Она стояла уже одетая, выжимала купальник и настороженно поглядывала на парня. Василий молча отряхивал с костюма воду.
Девушка осмелела.
— Ну, как? — спросила его.
Василий молчал.
— Что, язык проглотил? — продолжала она.
— За что ты? Ведь я помочь тебе хотел.
На мгновение лицо ее преобразилось, но только на мгновение, и она тут же зло проговорила:
— Помощник нашелся! Нужна ли мне твоя помощь?
Василию не было ни больно, ни обидно. Ему нравился ее задорный вид, он молчал. Разговаривая, она отжала волосы и, повязав голову косынкой, собралась уходить, но видно, что-то надумав, строго спросила:
— Чего здесь делаешь?
— А что?
— А то… Здесь территория завода и шляться нечего!
Василий смутился.
— Отдохнуть приехал, на речку посмотреть, да и на тебя, — пошутил он.
— Посмотрел?
— Посмотрел…
— Живешь в городе?
— В городе… всего два дня.
— А я вот давно здесь…
— Не скучно?
Девушка удивленно посмотрела на него, губы ее обиженно дернулись, она окинула взглядом реку, лес, и Василий увидел, как лицо ее порозовело, а вся она словно выросла.
Увлеченный ее порывом, Василий жадно глотал пьяняще-свежий воздух, и все тело его наполнялось непонятной, до сих пор неизведанной радостью. «Да, здесь не заскучаешь», — подумал он. Она заметила его волнение.
— Хорошо?
— Хорошо, — так же тихо, словно боясь нарушать очарование этого откровения, ответил Василий.
Минуту они стояли молча, потом девушка уже мирным тоном спросила:
— Надолго приехал?
К такому вопросу Василий не был подготовлен и замялся:
— Не… знаю…
Девушка молча пошла вверх по реке, Василий двинулся рядом. Думая о своем, она как бы про себя говорила:
— Я тоже еще недавно не знала. Начала работать на стройке, и ничего не получилось.
Василий вопросительно посмотрел на нее, она продолжала:
— Мастер сказал: характер тяжелый.
Василий взглянул на забрызганный костюм и подумал: «Что верно, то верно». Она заметила и улыбнулась.
— Нет, нет, не поэтому, упрямая я. И вот уже два года работаю здесь, на рыборазводном заводе.
Они вышли за излучину, река здесь раздваивалась: со стороны гор впадал в нее быстрый ручей, образуя полуостров. На нем высилось белое здание с длинной галереей впереди и надстройками на крыше. Стены, составленные из застекленных рам, ослепительно блестели на солнце. Рядом, на реке, стояло сооружение, похожее на мельничную плотину.
— Вот он, наш завод. — И вдруг спохватилась: — Ой, что же это, я же Илье Михайловичу обещала скоро вернуться! — и побежала к заводу, а Василий еще долго стоял над водой, следя за мелькавшей меж кустов голубой косынкой.
В город Василий вернулся после обеда. Калитка дома Брякуты была на замке. Оглянувшись, парень увидел соседа. Тот стоял в своем дворе такой же светлый, как оградка его садика.
— Ушел Яков в город. Проходи, он скоро вернется.
Василий зашел.
— Садись, — указал старичок на скамейку, веточкой смахнув с нее пыль.
— Хочешь ягодки поешь, клубничка-то у меня второй раз начинает краснеть.
Василий поблагодарил, а хозяин засуетился рядом: он размешивал в стеклянной банке какую-то зеленую гущу, принюхивался к ней и снова взбалтывал палкой. Потом подошел к ветвистой яблоне, на которой уже были завязи плодов, оглядел внимательно ее ствол, слегка постучал то нему, быстро взмахнул рукой и, зажав что-то в кулаке, подошел к Василию.
— Вишь, горе-то какое — червяк завелся. — На ладони его лежал маленький червячок. — Вредная штука, хотя и маленькая. Заведется такая мразь, прозеваешь — сад и погиб.
— А для чего тебе сад, дедушка, на базар ягоды носишь? — поинтересовался Василий.
Старик внимательно посмотрел на парня, потом с горечью в голосе ответил:
— На базар? Нет, на базар носить это дело твоего хозяина. Это он на деньгах спит, а у меня внуки. Сын с женой вот-вот из отпуска вернется. На базар… — продолжал он недовольно: — На базаре, мил человек, мне делать нечего. Хочу я, чтобы внуки после моей смерти ели яблоки и вспоминали добрым словом своего деда. — Он обмакнул кисть в жидкость и начал смазывать темные пятна на стволе дерева, разговаривая с собой:
— Ничего, вот мы смажем и изведем эти пятна. Дерево-то снова окрепнет, зазеленеет, глядишь, яблочки-то и вырастут. А Якову я не раз говорил, мы-то ведь с ним одногодки. Я вот второй год пенсию получаю, а у него, вишь, еще годов десять до нужного стажа не хватает, потому, что за большими деньгами гонится. А к чему? В гроб их все равно с собой не возьмешь.
Брякуты все не было. Василию хотелось есть. Он попрощался с приветливым соседом и направился в город. Сытно пообедав в столовой, зашел в обувной магазин, купил резиновые болотные сапоги.
Когда вернулся домой, Брякута укладывал в телегу вентерь. Он взял из рук Василия сапоги, осмотрел их со всех сторон, повертел в руках фабричный ярлык и, как бы не веря своим глазам, проговорил:
— Ишь ты, здесь, на Сахалине, делали, а сапожата получились добрые…
К вечеру выехали в Дубки. На повороте к речке навстречу им из кустов вышел человек. Он подошел к повозке, Брякута остановил лошадь.
— Поехал? — спросил человек глухим голосом.
— Надо дровишки подвезти, дело-то к осени подвигается, — хитро улыбаясь, ответил Брякута и добавил: — Зайдешь завтра после обеда.
Человек что-то буркнул про себя и пошел к Дубкам. Немного отъехав, старик проговорил:
— Рыбнадзором был.
— А не боишься его? — спросил Василий: — Заявить может.
— Говорят, лучше иметь дело со знакомым чертом, чем с незнакомым ангелом. А заявить не заявит, потому пить горазд. Придет завтра — налью стаканчик.
Телегу и лошадь оставили в кустах