Борцы за изобилие - Михаил Петрович Аношкин

Под вечер я зашел в красный уголок, оборудованный в новом доме рядом с фермой.

Там собралось несколько животноводов, трактористов. Разговор, видимо, шел уже к концу. Николай Вахрин, невысокий, лет 45 мужчина в промасленной телогрейке с волжским говорком на «о» негромко сказал:

— Вот Надежда Заглада очень правильные слова сказала. Она говорит, что совесть зубов не имеет, а грызть может здорово.

— Если она есть, совесть-то, — промолвил кто-то.

— Она есть у каждого, только иногда на нее набирается много разной дряни, которая давит ее, чернит, — продолжал Вахрин. — Убрать эту дрянь — и вот она, совесть-то, живая. Вон у Михаила Парфентьева прояснилось немного, совсем другим человеком стал.

Михаила Парфентьева знали в деревне как пьяницу и лодыря. Ему ничего не стоило даже в самую горячую пору запьянствовать. По 5—6 дней бывало не выходил на работу. Машинист он. Во время уборки урожая посадят его на жатку. Он день-два поработает, потом бросит все и уйдет пировать. Работать с ним никто не желал. Что только ни делали: и на собрании корили, и в стенгазете продергивали — не помогало. Что заработает — пропьет. Обносился.

Николаю Вахрину Михаил шурином приходится. Много раз говорил с ним Вахрин. По-хорошему говорил и ругал.

В 1962 году перед самой уборкой долго они разговаривали. Вахрин говорил Михаилу:

— Разве можно так жить? Работать надо как следует. В этом все дело.

— Да со мной работать не желают, — ответил Михаил.

— А почему? Сам ты этого добился.

— Вот все так говорят, агитируют. А я сам все знаю.

— Если знаешь, то давай за ум браться. На днях рожь начнем убирать, садись на жатку, а я на тракторе буду тебя буксировать.

— Побоишься ведь: а вдруг сбегу…

— Сбежишь, с напарником своим Виктором будем за тебя работать. За тебя, учти. Ну как, пойдет?

— Пойдет.

Хорошо работали в то лето шурины. Михаил за месяц зарабатывал около 200 рублей. Правда, потом еще раза два срывался, но быстро остепенился. Приоделся. Теперь работает на ферме, на строительстве. Слово, деловая помощь и личный пример Вахрина сыграли тут далеко не последнюю роль.

— Надо помогать людям чем можно. Где словом, а лучше — делом, — говорит коммунист Николай Вахрин.

Н. П. Вахрин.

Как-то весной в тракторной бригаде произошел такой случай. Механик отделения Николай Панков заставил тракториста Григория Васильева дисковать зябь. А дисковая борона была не собрана.

— Не буду я возиться со сборкой бороны, — заявил Васильев.

— Как это не будешь? А кто же будет? Ведь мы сев сорвем, — удивился Панков.

— Хоть кто. А я не буду. И вообще пошли вы все от меня. Что потрудней — то мне делать. Не буду…

Во время этой перебранки к стану подъехал на пересмену Вахрин. Он работал в ночную смену.

— Как ты смотришь на это, Виктор? — кивнув на спорящих, спросил Вахрин подошедшего сменщика.

— А что, дядя Коля, придется нам взяться за это дело, — ответил Виктор.

— Правильно, молодец!

Они тут же собрали батареи дисковой бороны, и Виктор начал лущевку. Сев не был сорван.

Васильев получил хорошую взбучку на собрании механизаторов. С тех пор в бригаде нет пререканий или отказа от работы.

Опытного механизатора коммуниста Николая Павловича Вахрина все знают на отделении, с ним советуются, его уважают. И он заслужил это своей жизнью, своим трудом.

Родился и вырос Николай Павлович под Куйбышевом. Оттуда у него и волжский говорок. Но теперь он ужовский старожил. Приехал сюда в памятном 1945 году.

Весна того победного года рождалась в тяжком грохоте орудийных залпов, в гулких взрывах бомб, в радужном блеске победных салютов.

Наша армия громила фашистов уже в их логове. В частях, двигавшихся по Пруссии, на грозном для врага танке «Т-34» добивал гитлеровцев механик-водитель старшина Николай Вахрин.

В одном из жарких боев тяжелый снаряд угодил в бок танка. Грозная машина, как подбитая птица, осела одной гусеницей в траншею и замерла. Удар был так силен, что двое из экипажа были убиты наповал, в троих еле теплилась жизнь. Среди них был Вахрин. Последним усилием воли открыл нижний люк и вместе с остальными ранеными вывалился на дно траншеи.

Земля, перерытая солдатскими лопатами, изорванная снарядами, истоптанная тысячами ног, была жива, по-весеннему влажна и прохладна. Даже страшная война не могла нарушить извечный закон природы: земля оживала от зимней спячки, в ней пробуждались соки, дающие жизнь всему живому. И может быть эта неистребимая материнская сила земли вдохнула жизнь в полуубитых солдат: они очнулись. Вахрин почувствовал страшную боль в боку, шум, звон и треск в голове. Краешком сознания понял — жив.

Потом они долго ползли по влажному, прохладному дну траншеи. По удаляющимся взрывам и выстрелам поняли, что ползут в свой тыл. Их подобрали наши санитары.

Вторично контуженного, с переломанным ребром старшину Николая Вахрина отправили в госпиталь. Живучим оказался механик-водитель: через два месяца поехал в Челябинск получать новый танк.

Здесь и встретил День победы. Это был и его праздник. Орден Боевого Красного Знамени, медаль «За победу над Германией», сверкавшие на кителе бывалого старшины, ярче самых ярких слов говорили о том, что и он, Николай Вахрин, внес частицу ратного труда в великое дело победы над врагом Родины.

Не пришлось долго скучать без дела воину. Вскоре группу танкистов направили в Сосновский район на помощь колхозникам в заготовке кормов и уборке урожая.

Вахрин попал в деревню Ужовку, где в то время был колхоз «Ленинский путь». Назначили его помощником бригадира тракторной бригады.

Истосковавшись по земле, по мирному труду на пашне, горячо взялся за дело. Невысокую ладную фигуру танкиста в кителе можно было в любое время дня и ночи видеть в поле около машин. Работы много, а людей, особенно мужчин, раз, два и обчелся.

Не знал, не ведал солдат, что здесь в Ужовке живет его личное счастье. Заполонила сердце воина востроглазая Анюта. Она была в то время помощником комбайнера. Приметил Николай разбитную, проворную на работу, веселую в пляске дивчину.

За три месяца, что находился танкист в колхозе, они полюбили друг друга и сыграли свадьбу.

Когда в мае 1946 году Вахрина демобилизовали, он приехал в Ужовку насовсем.

С той поры прошло много времени, много воды утекло в реке Зюзелге, на берегу которой стоит Ужовка. Многое изменилось и в жизни Николая Вахрина. Работал комбайнером, потом перешел на трактор. И только одно осталось неизменным: не любит Вахрин прятаться за чужую спину, не уходит от трудностей. Наоборот, он