Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
М у х а. Ладно. Буду ждать!
К у р и л о в а. Анастасия Ивановна, все забываю спросить: а зачем нам трактор?
В о л к о в а. Илья Романович говорит — для внутренних надобностей: подтащить что-нибудь, машину вытянуть, если застрянет.
К у р и л о в а. А-а.
В о л к о в а. Не знаю, может быть, трактор и нужен в хозяйстве, но почему им занимается шофер, а не механик? На Солнечном без материалов задыхаются, а самосвал Якова почти месяц в гараже стоит.
К у р и л о в а. А Яшка молодец, правда? Из хлама собрал. Ой, я забыла вам рассказать. Вы знаете, что вытворяет наш морячок?
В о л к о в а. Бачурин?
К у р и л о в а. Ну, да. При встречах старается что-нибудь крикнуть, воздушные поцелуи посылает, а то заметит издали мою машину, остановится и голосует. Подъезжаю. «В чем дело, Костя?» А он смеется: «Поговорить с тобой, Приветик, хочется. Соскучился». Представляете?
В о л к о в а. Представляю.
К у р и л о в а. А вчера поставил свой самосвал поперек дороги, а сам вышел из кабины и хохочет. Я сигналю, сержусь, а он — хоть бы что. Вот сумасшедший! Ах, так, думаю! Быстро сдаю назад, а там — мостик к хлебному магазину. Я — на него и по тротуару объехала заграждение. Еще и нос ему сделала. Вот! Ну, погоди, я тоже тебе что-нибудь устрою.
В о л к о в а. Нравится тебе Костя?
К у р и л о в а. Не знаю.
В о л к о в а. А, Яков? Он ведь тебя своей невестой считает.
К у р и л о в а. Мне, Анастасия Ивановна, почему-то все нравятся. И Гриша Огарков. Сама не понимаю, а вот нравится — и все! Только он меня даже не замечает.
В о л к о в а. Счастливая ты.
К у р и л о в а. А вы счастливая, Анастасия Ивановна?
В о л к о в а. Сейчас — да.
К у р и л о в а. Можно мне задать вам один вопрос?
В о л к о в а. Задавай.
К у р и л о в а. Вы любите Сабурова?
В о л к о в а. Люблю, Галочка.
К у р и л о в а. Но ведь он же… некрасивый. Только вы не обижайтесь.
В о л к о в а. Нет, девочка, Андрей Петрович очень красивый. Душой красивый. Ты этого еще не понимаешь. Когда-то не понимала и я. Позарилась на яркое.
К у р и л о в а (после паузы). А я собираюсь увольняться.
В о л к о в а. Увольняться?
К у р и л о в а. А сколько можно терпеть? Конечно, я не кричу, как другие. А думаете, не обидно?!
В о л к о в а. Что случилось?
К у р и л о в а. В Солнечном любая девчонка зарабатывает в два раза больше, а мы… я… вот (показывает деньги) вся получка! Разве на такой машине заработаешь?! Карбюратор барахлит, свечей нет, баллоны без конца меняешь, подъемник заедает!..
В о л к о в а. Это верно.
К у р и л о в а. Думаете, мне не хочется приодеться, купить туфельки на шпильке? Я еще в Москве никогда не была. В Солнечном стыдно ребятам в глаза смотреть: простаивают из-за нас. На собраниях гладко получается: надо бороться, повышать производительность труда. Как бороться? С кем бороться? Смешно. Уволюсь я!
В диспетчерской — телефонный звонок. В о л к о в а быстро уходит.
В о л к о в а. Мы с тобой еще поговорим.
К у р и л о в а вытирает глаза, а затем направляется к гаражу.
К у р и л о в а. Яша! Ты где?
М у х а. Я здесь, Галочка, здесь!
К у р и л о в а. Ты что хотел сказать?
М у х а. Целый день тебя не видел.
К у р и л о в а. Вот я пришла. Смотри.
М у х а. Ну, как ты вообще… как работала?
К у р и л о в а. Нормально. А ты?
М у х а. Трактор вот заканчиваю. Погляди!
К у р и л о в а. А здесь мотор будет?
М у х а. Ага. Вот стоит. Силища, знаешь, какая!
К у р и л о в а. Очень интересно… Мне можно идти, Яшенька?
М у х а. А что… разве тебе?.. Послушай, Галка, приходи вечером на нашу скамейку!
К у р и л о в а. Поговорить о тракторе?
М у х а. Да ну тебя. Галка.
К у р и л о в а. Во сколько?
М у х а. Сейчас прикину. Так… два рейса… да там еще… В десять. Придешь?
К у р и л о в а. А в двенадцать не лучше?
М у х а. Понимаешь, Галка, раньше никак не могу. Придешь?
К у р и л о в а (после паузы). Ладно. Уговорил. А сейчас, Яшенька, приветик! Ужасно есть захотелось. Пока. (Уходит.)
М у х а. Смотри, Галка, не забудь.
Входит Ч е р н ы й. Молча сдает диспетчеру путевой лист и направляется к кассе. Рокочут моторы, хлопают дверцы.
Ч е р н ы й (у кассы). Не буду я расписываться в такой ведомости! А потому! Пропади она пропадом, такая работа! (Закуривает.) Я не на вас кричу. (Расписывается.) Разве это деньги?
Ш е л и х о в (входя). Что, Кондрат, никак сосчитать не можешь? (Прихрамывая, идет к диспетчерской, а затем к кассе.)
Ч е р н ы й. С каждой получкой все меньше и меньше.
Ш е л и х о в. При коммунизме, говорят, денег вовсе не будет. Выходит, приближаемся…
Подходит М у х а.
С в о я к (входя. Ему лет 25). Ну, что, мужики, гульнем с получки?
Ч е р н ы й. Свояка своего пригласи. Он тебе, небось, больше нашего вывел.
С в о я к. Ты чего, сбесился?
Ч е р н ы й. Зажирел, подлюга, дачей обзавелся, а до рабочего человека ему дела нет. И на Солнечном… Хоть глаза закрывай от стыда! Третий месяц плана не выполняем.
М у х а. Ты Илью Романовича не трожь.
Входит Б а ч у р и н.
Ш е л и х о в (Мухе). А ты замри, придворный водовоз.
Ч е р н ы й. Завгаровский холуй.
М у х а. Да вы чего?
Ч е р н ы й. Убивать таких надо.
М у х а. Меня? За что?
Ш е л и х о в. За все.
Б а ч у р и н. Убивать не надо, а гордость свою, рабочую, Яшенька, иметь надо. (Подходит к кассе.)
М у х а. Гордость. Получка у него маленькая, так он Илью Романовича всяко обзывает.
Из диспетчерской выходит В о л к о в а.
Ч е р н ы й. А у тебя — большая?
Появляется Б е р е г о в о й.
Б а ч у р и н. Вот это отломили! Да я до флота тысячу шутя выгонял. Ну, ладно, я один, а как же с семьей?
Ч е р н ы й. Шабаш, хлопцы. На Солнечное не выезжать!
Б е р е г о в о й. Забастовка? (Все поворачиваются к нему.) Не ожидал я от тебя, Константин.
Ч е р н ы й. А что Константин? Мы все не поедем. Прицепов нет. Машины старье, по полдня в дороге чиним!
Б е р е г о в о й. Да вы чего это? Забыли, как на фронте было?! Трудностей испугались?
Ш е л и х о в. Ты нам фронт не вспоминай. Вот он где, фронт, сидит! (Показывает на ногу.)
Б е р е г о в о й. И чего расшумелись? Не я же нормы устанавливаю. Государство. А тут еще — семичасовой.
Ш е л и х о в. Побасенки нам не рассказывай.
Б е р е г о в о й. Вся страна, ребята, трудности переживает.
Б а ч у р и н. Бросьте вы, Илья Романович, на страну ссылаться! Вон в Первой АТК — разве такие заработки?
Появляется П и р о ж о к — в руке авоська с яблоками.
Б е р е г о в о й. Что, на Солнечном приписочек вам не делают? Привыкли в государственный карман лапу запускать!
Ч е р н ы й. Так, по-твоему, выходит — один ты честняга, а мы все калымщики и воры? (Направляется к Береговому.) Да за такое слово!..
Б а ч у р и н становится между ними.
Б а ч у р и н. Тихо, Аляска, тихо.
Ч е р н ы й. Какая я тебе Аляска? Уйди, Константин. Неровен час, и тебя зашибу. Уйди, говорю!
Б е р е г о в о й. Да ты что, Кондрат, очумел?
П и р о ж о к. Красиво, красиво, так сказать, ведут себя члены профсоюза. По этому поводу придется, так сказать, на собрании поговорить.
С в о я к. Тут не собранием, а кое-чем другим попахивает. Идем. Муха, нам это дело ни к чему.
Б е р е г о в о й. Как-нибудь разберемся, что к чему.
Ч е р н ы й. Не пугай. Не из пугливых. Да ну вас всех к чертовой матери! Пошли, порадуем жен