Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
Г о с т и. Здравствуйте.
В е н е р а Е г о р о в н а. Это и все?
Б е р е г о в о й. Подъедут еще. Не печалься.
В е н е р а Е г о р о в н а. На сколько же персонов стол накрывать?
Б е р е г о в о й. Вот видишь, без жен явились. Накрывай дюжины на полторы.
В е н е р а Е г о р о в н а. Ты Кольку не видел? Колька! Колька!
Б е р е г о в о й. Не кричи ты над ухом!
В е н е р а Е г о р о в н а. Колька! Колька! Все. Считай, у Людки уже. Ну да: велосипеда нет. А вы (к Волковой и Куриловой), голубки, пока я хозяйствую, походите по нашему заведению, ягодкой в саду побалуйтесь. (Уходит в комнату, отгороженную от веранды тюлевой занавеской, накрывает на стол.)
П и р о ж о к (глубокомысленно). Все учимся.
В о л к о в а. Лука Карпыч, вы про автоматизацию откуда выписали?
П и р о ж о к. Журнал «Здоровье», Анастасия Ивановна, номер восемь, за одна тысяча девятьсот пятьдесят девятый год. По политической зрелости не уступает, так сказать, нашей городской газете. Даже, я бы сказал, понятнее излагает основные руководящие идеи. Очень рекомендую, так сказать, оформиться постоянным подписчиком.
В о л к о в а. Илья Романович, говорят, кое-кто из наших шоферов сливает бензин на помойку. Вы слышали?
Б е р е г о в о й. Я гляжу, Анастасия Ивановна, что-то вам с Сабуровым не сидится в своих санях?
В о л к о в а. При чем здесь Андрей Петрович?
Б е р е г о в о й. Праведники… «Пока сам не проверю, нет ли приписок, премию не возьму!» Выходит, меня за жулика считает, что ли? И народ мутит! Не я ее выдумал, премию. За прошлый квартал начальство наградило!
В о л к о в а. Почему вы сердитесь, Илья Романович? Человек болен. Вот поправится и все выяснится.
П и р о ж о к. Зрелости в нем не хватает.
К у р и л о в а (зевает). Ой, как скучно!
Б е р е г о в о й. Потерпи малость. Скоро хлопцы приедут. Яков баян привезет. Танцы устроим. А тебе, Анастасия Ивановна, я вот что скажу: ваше дело с Сабуровым — телячье. Получаете свою зарплату — и получайте! В делах гаража я как-нибудь сам разберусь. А не сумею — вот Лука Карпыч поможет.
П и р о ж о к. А как же! Транспорт, так сказать, — четвертая область материального производства. Анархия в руководстве здесь недопустима.
В о л к о в а. Почему анархия? Но ведь я — член коллектива. Разве меня?..
Б е р е г о в о й. Шли бы вы, женщины, в сад. Ну что вам с мужиками спорить? Мы выпили малость.
П и р о ж о к. Про меня, Илья Романович, это ты, так сказать, зря.
К у р и л о в а. Идемте, Анастасия Ивановна. (Уходят.)
П и р о ж о к. Имеется, Илья Романович, к тебе разговор. Конфет… конфед-инициальный, так сказать. По поводу Бачурина.
В е н е р а Е г о р о в н а (выйдя на веранду). Ну, где же твои гости? Полдень скоро.
Б е р е г о в о й. Сейчас подъедут.
В е н е р а Е г о р о в н а. Ни Гришки, ни Яшки нет.
Б е р е г о в о й. Одной машиной все прибудут. Ты бы вот что: может «Зорьку» сейчас подоить? А то закрутимся, перестоит.
В е н е р а Е г о р о в н а. И то верно. (Уходит в дом.)
Б е р е г о в о й. Так что там про Бачурина?
П и р о ж о к. Мутит народ.
Б е р е г о в о й. Опять? После моего с ним разговору?
П и р о ж о к. После, Илья Романович, после. Вчера. Подговаривал шоферов в воскресенье разбирать стеновозы. Прицепы, мол…
Б е р е г о в о й. Разрешил я ему! Пусть отвяжется. Надоел!
П и р о ж о к. Так если б только это, Илья Романович. Вот вы с Венерой Егоровной, так сказать, прилагаете старанье, потратились, ждете, беспокойство душевное имеете. А по этому поводу надо прямо сказать: не приедут ведь шофера.
Б е р е г о в о й. Как? Ко мне — не приедут?
П и р о ж о к. Не приедут, Илья Романович. Разве что — Яшка с Гришкой. А больше, смекаю, никто.
Б е р е г о в о й. Вот как?!
П и р о ж о к. Съела, говорит, Берегового дача. Никогда в гараже не найдешь. Молоко парное все пьет. Это — про тебя, значит.
Б е р е г о в о й. Та-ак. Кому говорил?
П и р о ж о к. Шоферам, шоферам. Сдастся мне, Илья Романович, тут Сабуров, так сказать, всему причина. Наши гаражные так и табунятся вокруг него. Из больницы не вылазят.
Б е р е г о в о й. Догадываюсь.
Слышен гусиный гогот. Смеясь, появляются К у р и л о в а и В о л к о в а, заходят ил веранду, рассматривают обстановку, заглядывают в столовую, в спальню, чулан… Но тут выходит В е н е р а Е г о р о в н а с подойником в руке.
В е н е р а Е г о р о в н а (с тревогой). Куда ты? Куда ты, голубка, лезешь? (Бежит к чулану.) Ты чего ищешь-то? Нужник, что ли? Так он во дворе у нас. Вон там! Вон там!
В о л к о в а. Да нет. Мы просто так. Смотрим.
В е н е р а Е г о р о в н а (оттесняя их от чулана). Смотрите на здоровье, а по чуланам нечего лазить! Не прибрано там, известное дело. Ступайте-ступайте! (Выпроваживает их с веранды и уходит сама.) А будка вон, за сараем, за сараем!
Б е р е г о в о й. Так-так. Значит, я тут сижу, жду его, а он там против меня смуту сколачивает? Ну, ладно. Я тебя, Константин, добром предупреждал. Вон ты куда нацелился. В завгары метишь? Ну-ну.
Слышен рокот мотора. Все, кроме Ш е л и х о в а, собираются около веранды. Хлопает дверца автомобиля. Вбегает О г а р к о в.
О г а р к о в. ЧП, Илья Романович!
Б е р е г о в о й. Пожар?
О г а р к о в. Бачурин Яшку машиной сбил!
К у р и л о в а. Яшу?! Как?
О г а р к о в. Прямо во дворе гаража.
В е н е р а Е г о р о в н а. Уж не насмерть ли убил?
О г а р к о в. Увезли на «Скорой».
К у р и л о в а. Как это могло случиться?!
Б е р е г о в о й. А машину он зачем брал?
О г а р к о в. С утра, сторож говорит, с мотором возился, а потом обкатывал.
Б е р е г о в о й. Ну да, хозяин. Захотел — взял, захотел — поехал. Вот и достукался. Автоинспекция была?
О г а р к о в. Тут как тут! Протокол. И Бачурина — в конверт.
Б е р е г о в о й. Сам все видел?
О г а р к о в. Без сигналов жмет по двору на всю железку. А Яшка в этот момент с трактора слез.
Б е р е г о в о й. Так-так. Вот он, ваш защитничек…
К у р и л о в а. В город, сейчас же в город, Илья Романович!
В о л к о в а. Какой уж теперь отдых!
Б е р е г о в о й. Оно и верно. Поезжайте. Проведать надо. Разузнать. Давай, Григорий, сделай все, как положено.
С в о я к. Обождите меня. (Убегает.)
В е н е р а Е г о р о в н а. Ты, Гриша, чемодан-то прихвати заодно. (Идет в чулан, выносит чемодан с ободранным углом.)
Б е р е г о в о й. Так-так.
К у р и л о в а. Скорее! Пожалуйста!
С в о я к ведет Ш е л и х о в а. Полусонный, пьяный, тот упирается.
С в о я к. Ну будь ты человеком, иди. Все уезжают.
Ш е л и х о в. А я не желаю. Мне и дома хорошо.
С в о я к. Какой дом? Пойми ты, голова!
Ш е л и х о в (озираясь). А-а. Дачами обзавелись, подлюги? А до рабочего человека вам дела нет? А ты что смотришь? (Идет на Пирожка.)
П и р о ж о к (отступает в сторону). Чудной ты товарищ. Всякая живая тварь, она, так сказать, смотрит.
Ш е л и х о в. Ты и есть та самая тварь!
Его выводят со двора. Уходят и все остальные, кроме В е н е р ы Е г о р о в н ы. Б е р е г о в о й провожает. Голоса: «До свиданья!»
В е н е р а Е г о р о в н а (с чувством облегчения). До свиданья, до свиданья. (Садится на ступеньку.) Вот тебе и трахтор. Хорошо, хоть авансов до времени не набрала. И Колька, как на грех, от рук отбился.
СЦЕНА ПЕРЕД ЗАНАВЕСОМ
Вначале слышны частушки, затем с гитарой, в обнимку, пошатываясь, появляются О г а р к о в и С в о я к.
С в о я к. Умора!
О г а р к о в. Чего?
С в о я к. Да морячок. Сам влип!