Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
В о л к о в а. Не знаю. Возможно. Но ведь судьи, Костя, руководствуются не только показаниями свидетелей. Да что у вас такие мрачные мысли?
Б а ч у р и н. Опозорили на весь флот. Получил от командира части письмо. Беспокоится. Почему прокуратура запрашивает характеристику? Что натворил? Где работаю? Послали письма в горком, в военкомат. Позор!
В о л к о в а. А характеристику хорошую дали?
Б а ч у р и н (после паузы). Передовой дивизион. Комсорг — Бачурин. Написать ребятам — не поверят, скажут, рехнулся Кости. А я и вправду вроде рехнулся. У меня сейчас в голове все наоборот. Вроде судно легло на борт и никак не разобраться, где теперь палуба. (После паузы.) Илья Романович, Яшка…
Взглянув на Б а ч у р и н а и В о л к о в у, через двор прошел Б е р е г о в о й.
В о л к о в а. Странно ведет себя Яков. Прячется, притворяется спящим.
Б а ч у р и н. Я пытался. Велел не пропускать.
В о л к о в а. Больше не вызывали на допрос?
Б а ч у р и н. Был. Взяли подписку о невыезде. Ничего. Я потребую утвердить характеристику на собрании.
В о л к о в а. В крайнем случае на поруки возьмем.
Б а ч у р и н. Судьи разберутся. Обидно, кое-кто подлецом считает.
В о л к о в а. Я верю вам, Костя. Искренне верю, понимаете?!
Б а ч у р и н. Спасибо, Анастасия Ивановна! А вот Галка не верит. Она увольняется?
В о л к о в а. Да, нет. Пока молчит.
Б а ч у р и н. Эх, Илья Романович, Илья Романович! А ведь был человеком. Полный кавалер ордена «Славы»! Трепетал перед ним. А теперь… (Появляется Береговой с десятком буханок хлеба под мышками.) Полюбуйтесь. Куда ему столько?
В о л к о в а. Как куда? Свиньям, козе, корове.
Б а ч у р и н. Топить за это надо.
В о л к о в а. Дача съела человека.
Б а ч у р и н (задумчиво). Частная собственность. Все правильно. Психология.
В о л к о в а. А Яков, Огарков, Пирожок?
Б а ч у р и н. Дело не в них, Анастасия Ивановна. Яшка исхолуйничался. Как Максим Горький писал: разрушение личности? А кто разрушитель? Береговой. Такие плодят и пирожков, и огарковых.
В о л к о в а. Так хочется, чтобы люди жили красиво! А знаете, ведь коммунизм тоже за это. За красоту жизни на земле. Скажу вам по секрету: мне очень хочется вступить в партию!
Б а ч у р и н (видимо, не слыша ее). Да, конечно.
В о л к о в а. Освободиться от недостатков, от ошибок в прошлом, как бы родиться заново, и будто в светлом девичьем сне лететь и лететь к солнцу. Я часто думаю: если бы все люди, все, понимаете, взялись подружнее, мы уже завтра могли бы жить в коммунизме. Да, забыла поделиться радостью: сегодня получу водительские права. Сдала последний экзамен.
Б а ч у р и н. Поздравляю. (После паузы.) Знаете, я ведь понимаю. Случай с Яшкой — только удобный предлог избавиться от меня. Тут все сложнее.
В о л к о в а. И я понимаю, Костя.
Б а ч у р и н. Не винтиками, тракторами уже тащить начали. Только не бывать этому!
В о л к о в а (после паузы). Вы извините. Костя, мне надо пойти купить фруктов Андрею Петровичу. (Печально.) Последние дни совсем ему плохо. Врачи говорят… (Плачет, отходит в сторону.) Извините меня. (После паузы.) Я вот смотрю на нас и думаю: беспечный вы человек. Переоборудуете стеновозы. Конечно… но вам сейчас надо подумать о себе. Вы не шутите с этим. Обстоятельства сложились против нас. Всё против, всё против! Что же вы молчите?
Б а ч у р и н. А что я могу сделать, Анастасия Ивановна? Посудите сами: Яшка и Гришка будто сговорились, дали одинаковые показания; Береговой «помог» увольнением и характеристикой; в воскресенье я действительно ремонтировал машину (иронически) без разрешения; Яшку сбил на самом деле.
В о л к о в а. Но в прокуратуре вы рассказали все, как было?
Б а ч у р и н. Думаете, поверили? Хотели, говорят, взять тебя под стражу, но потом решили ограничиться подпиской. «Не подведешь? А сбежишь — еще одну статью заработаешь».
В о л к о в а. А почему Огарков против вас?
Б а ч у р и н (после паузы). Калымщик несчастный!
В о л к о в а. Плохо. Совсем плохо. Костя. Очень тревожно у меня на душе. Ведь всё, всё против вас!
Б а ч у р и н. Ничего: чем крепче ветер — тем злей моряк.
В о л к о в а. Вы не Галину ждете? А то вон она вышла из дома.
Б а ч у р и н (вскочив). Ну, идите, идите, Анастасия Ивановна. (Волкова уходит. Бачурин идет навстречу Куриловой. У нее в руке цветы.) Здравствуй, Галя! (Не отвечая, она проходит мимо. Бачурин преграждает ей дорогу. Она решительно обходит его и двигается дальше. И так несколько раз.) Мне поговорить с тобой надо.
К у р и л о в а. Отойди.
Б а ч у р и н. Почему?
К у р и л о в а. Отойди, говорю!
Б а ч у р и н. Послушай, Галка…
К у р и л о в а. Видеть тебя не могу!
Б а ч у р и н. Ты только выслушай!
К у р и л о в а. Ненавижу. Отойди. Я позову на помощь!
Б а ч у р и н. Зови! (Курилова останавливается.) Меня оболгали. Из-за ревности! И ты поверила? Подлецом считаешь?! Да?
К у р и л о в а. Ну, и поверила. А почему это тебя так волнует?
Б а ч у р и н. Почему? Почему? Да потому… да потому что!..
К у р и л о в а. И это всё?
Б а ч у р и н. Всё!
К у р и л о в а. Мне можно идти?
Б а ч у р и н. Иди!
К у р и л о в а уходит. Проводив ее взглядом, Б а ч у р и н направляется в противоположную сторону. Появляется Л ю д м и л а с велосипедом. Обосновывается в беседке, звонит, прихорашивается, снова звонит, смотрит на часы. На велосипеде въезжает Н и к о л а й.
Л ю д м и л а. Космический привет!
Н и к о л а й. Здравствуй, Люд.
Л ю д м и л а. Ты не из дома?
Н и к о л а й. Всё, Андрей Петрович дал ключ от своей комнаты.
Л ю д м и л а. Значит, ушел от родителей окончательно?
Н и к о л а й (грустно). Окончательно.
Л ю д м и л а. Ой, страшно как!
Н и к о л а й. Будем вместе с Сабуровым жить. Хватит из меня фермера делать. Кошки эти, а теперь еще трактор… В декабре — прием в авиационное училище.
Л ю д м и л а. А школу заканчивать?
Н и к о л а й. Вот летную и закончу.
Л ю д м и л а (после паузы). А я физиологом стану.
Н и к о л а й. Гипнопедия?
Л ю д м и л а. Да. А что? Это же великое дело. А где ты будешь питаться?
Н и к о л а й. В столовой. И дома с Андреем Петровичем.
Л ю д м и л а. А родителей жалко все-таки, правда?
Н и к о л а й. Ладно, хватит об этом.
По двору проходит почтальон.
Л ю д м и л а. Коль, а вдруг уже сегодня — в газете? Колюда. Коля — Люда. Никто не догадается. Колюда. Да, ты видел вчера Костю, показывал фотографии?
Н и к о л а й. Не застал дома.
Л ю д м и л а. А все-таки подкараулили! Молодцы ребята.
Н и к о л а й. Телеобъектив. А четкость какая. (Достает фотографии.) И номер машины. И Гришка. И бензин льется на землю.
Л ю д м и л а. Знаешь. Коль, а мне жаль почему-то Огаркова. Глупый он.
Н и к о л а й. А бензин не жалко? Так все государство разворуют.
Л ю д м и л а. Какая у него убогая, духовно нищая жизнь. А сколько кругом красоты! Я вчера целый вечер думала. Знаешь, надо бороться за человека, а не радоваться, что удалось его поймать. Может быть, отдадут на поруки? Я бы взяла!
Н и к о л а й. Ты?
Л ю д м и л а. Да. А что? Слушай, Коль, а что, если не передавать в автоинспекцию, а самим, на собрании? Поместим в стенгазете под заголовком. «Фотообвинение». Ты подумай: в наших руках судьба человека. Это же очень серьезно!
Н и к о л а й. А Костя, Андрей Петрович как на это посмотрят?
Л ю д м и л а. Уговорим.
Н и к о л а й. Не знаю. (После паузы.) Ты сочинение о ком писать будешь?
Л ю д м и л а. Хитренький